Антон Владимирович
Первый лёд затягивает водоём, словно стеклянная крышка, и лещ переходит к зимней модели поведения. Я подбираю маршрут так, чтобы войти на площадку в тишине, предпочитая забереговую линию с жёлтым камышом и выходом на глубину 4–6 метров.
Эхолот с функцией флешера даёт картину донного рельефа. Падины после летнего фарватера сохраняют на дне остатки моллюсков-подёнок — природный стол для леща. Слой тинеобразного ила фиксирую с помощью щупа — металлического прута с насечками. Толщина ила влияет на рассеивание аттрактанта, поэтому ищу полосы жёсткого грунта между пятнами заиливания.
Выбор участка
На мелководье лещ настораживается из-за света сквозь прозрачный лёд, поэтому рабочая зона смещается к бровке. Дневное солнце поднимает альбедо льда — отражённый свет выталкивает рыбу к основанию свала. К точке доступа подхожу на коленях, исключая ударные волны звука.
Лунки сверлю по схеме «пентаграмма»: центральная и четыре по углам воображаемого квадрата стороной три метра. Такая геометрия даёт возможность чередовать точки, не вытаптывая площадку. Шнек 110 мм без ступенчатой режущей кромки работает бесшумно, стружка складируется с подветренной стороны.
Геометрия лунок
Шугой заполняю каждое отверстие до половины, создавая фильтр-приглушку. Прикормка в виде смеси мотыля и молотого перловника проходит через этот слой медленно, образуя облако размера ладони. Для тонкой фракции использую кормушку-капсулу диаметром 25 мм, опускаю на дно, открываю, подёргиваю разок для дуги шлейфа и вытаскиваю наружу.
Снасть под ледостав работает в сверхчетком диапазоне. Будильник весом 15 г уравновешенностьобвешивается лавсановым кивком с прогибом четыре миллиметра. Сигнальный контраст даёт трубка из флуоресцентного фторопласта. Леска 0,08 создаёт запас прочности 1,25 кг без лишнего гидрошлейфа.
Тактика проводки
Мормышка «пулька» в вольфраме цвет гематит массой 0,28 г опускается в столб. Пауза три секунды — грузик стабилизирует колебания лески. Затем включаю микровибрацию кистью, амплитуда один сантиметр, частота два-три колебания в секунду. Лещ берёт в момент остановки, сплющенный зрачок напоминает фотоаппарат, фиксирующий кадр трофея.
Во время дневного штиля давление нередко скачет на три-пять миллибар, рыба реагирует сторожкой поклёвкой. Я ставлю «балансир-статик» — горизонтальный подвес с нулевой игрой, он висит неподвижно, а мотыль шевелится. Спиральный запах корица-лактонов из ароматизатора действует как точечный триггер аппетита.
Бытовая метеостанция с графеновым сенсором показывает тренд давления. При понижении вывожу кормушку чаще, составляя шлейф из глицеринового сиропа и крошки жареного льна. Лещ предпочитает вязкую взвесь, энергичнее всасывает корм, сигнал на кивке переходит в плавное пригибание.
После подсечки удильник опускают в лунку под углом сорок пять градусов, тяга идёт через катушку диаметром шестьдесят миллиметров, фрикцион настроен на 0,9 кг. Рыба описывает оборот «вертушка» — устойчивая спираль, дорогой адреналина. Услышав шёпот фрикциона, понимаю: крючок №18 сел за губу, риск схода минимален.
Трофей встречаю багориком-карандашом, длина тридцать сантиметров, острие смещено на шесть миллиметров от оси для подрезки льдин. Боковой карман куртки оборудован рифлением т эвека, холод не затягивает пальцы. На берегу рыба размещается в сугробе, чешуя не примерзает, слизь сохраняется, мясо остаётся упругим, будто афоническая струна.
Ловля под первым льдом напоминает шахматную партию на прозрачной доске: ход игрока виден сопернику. Тишина, геометрия, точность — три кита, удерживающие моё зимнее «я» над кристаллической бездной водоёма.