Антон Владимирович
Июльская заря встречает меня легкой дымкой над зеркалом старицы. Щучий гон отслеживается всплесками у ряски, однако рыба пассивна, воды прогреты почти до двадцати пяти градусов. Незрелый мальок держится у поверхности, поэтому хищница поднимается редко, выбирая короткие периоды активности.
Жара и кислород
В период верхового перегрева решаю концентрироваться на границе термоклина. Люгерный термоклин — слой резкого изменения температуры — образуется в ямках глубиной три-четыре метра, где растворённый кислород выше. Продуктивными оказываются свалы, куда ветер заталкивает планктон и слой тины. Часовой промежуток между первыми лучами и полным восходом вносит наибольший темп поклёвок. В полдень ловля смещается в русловые коридоры, куда течением подается свежая партия кислорода.
Выбор приманки
Применяю лакированные колеблющиеся блёсны узкого профиля. Плотная стенка металла удерживает игру на медленной проводке, придавая колебанию максимальную амплитуду без лишних срывов. В утренние сумерки управляюсь моделями с голографическим напылением, днем перехожу на матовые варианты, убирая блики. В заросших плёсах выручает гибридная снасть индофлекс — удилище с карбоновым комлем и стеклонаполненным хлыстом, сглаживающим рывки крупной рыбы. Крючки оксидирую раствором йода: темный оттенок снижает насторожённость щуки и продлевает живучесть приманки.
Техника подачи
Давление отдыхающих заставляет хищницу соблюдать осторожность. В откровенно мелких заливах выручают диагональные забросы с углом к берегу около сорока пяти градусов. Блесну веду вдоль кромки травы ступенчатой проводкой «ползунок»: три оборота катушки, пауза, лёгкое покачивание кончиком. При встрече с корягой устраиваю «анкерный» стоп — приманка зависает, имитируя раненого подлещика. Щука нередко реагирует именно в такие моменты, когда металл неподвижен, а линь соскальзывает вниз.
Период после грозы приносит уникальный феномен — абиетиновый запах смолы, смываемой с прилегающих сосен. Аромат впитывается в поверхностную плёнку, подталкивая малька к верхним слоям. Пользуясь всплеском биоактивности, перехожу на воблер-минноу с нейтральной плавучестью. Заливаю его смесью анисового масла и перегонки лепехи — старинный стрековой аттрактант с резким фенхельным оттенком.
Во время жаркой безветренной ночи применяю «треппинг» — метод облавливания пятна фарой эхолота и последующего бесшумного спуска якорного буйка-маркира. Расстояние до цели вычисляют по шкале кипа новой сетки, закреплённой на борту. Такой манёвр хранит тишину, ведь лишний всплеск отпугивает тормозную щуку.
Весь трофей отпускаю: сохранение генетического пласта хищника важнее гастрономии. Для быстрой реанимации использую стланцевый карман-шлюз — мягкую рукавицы Saturator-500, где через пористую мембрану проходит аэрация. Окисно-восстановительный баланс хищницы восстанавливается за считанные секунды.
Летняя щука капризна, словно дирижёр камерного оркестра. При правильном ритме проводки и чутком отношении к среде каждая вылазка оборачивается захватывающим диалогом с хищницей, в котором победа достаётся обеим сторонам.