Антон Владимирович
Я много лет веду дневник экспедиции по северным и южным водоёмам, где полосатый хищник правит придонными тропами. Каждое время года выводит на сцену иной уклад его жизни, а значит и моих снастей.
Перепад кислорода, термоклин, смена кормовой базы – факторы, на которые полосатик реагирует мгновенно. К апатии приводит низкий парциальный показатель O₂, к агрессии – увеличение малька после нереста.
Зимний лёд
В середине января клыкастый сосед уходит глубже, а окунь сбивается в барракуды-в палатки возле донного ила. Поднятая муть частиц бентоса провоцирует хищника на короткие выпады. На ледовом коконе работает «чертик» №16 с оливковой точкой, подвешенный на леске 0,08. Равномерная раскачка под углом 20° даёт пятно, напоминающее хирономид. Паузы держу до пяти секунд. При минус двадцати шум резко оседает в толщу, потому шаг между лунками свожу к пяти метрам. Те, кто применяет хлыстик из карбона, получают минимальный дребезг и чёткую подсечку. Со дна поднимаю лишь треть трофеев, остальная часть берёт в полводы, что вновь подтверждает вертикальную миграцию корма.
К концу февраля «пошухер» стихает, я перехожу на микробалансир длиной 2,5 см с латунным хвостом. Прерывистое «качание маятника» провоцирует даже самого пассивного самца. Флюоро-вставка 25 см гасит рывок и оставляет балансир в рабочей вертикали.
Трава и тепло
Талые струи смывают личинку ручейника к мелководью. Первая неделя после вскрытия льда, ещё до начала нерестового запрета, — момент, когда эффективность вращающейся «дымки» №00 сравнима с живцом. Окунь ходит вдоль кромки прошлогодней роголистной гряды, реагируя на серебристый лепесток при скорости проводки 30 см в секунду.
В июне вода прогревается выше 20 °C, гонимые конвекцией воздушные пузыри собирают зоопланктон у поверхности. Отражённый отблеск планктона для моего глаза не виден, однако окуневый тапетум различает мельчайший шлейф. Здесь выручает крохотный краулер на подвесной чебурашке три грамма. Ритмика «stop-n-go» выводит полосатиков к сапропелю, где стартует массовый выводок уклейки. В такой момент ставлю шнур PE #0,6 с разрывом 4 кг: дальность броска достигает пятидесяти метров, что критично при пугливом стаде.
Когда термоклин опускается до отметки двух метров, вступает в игру top-water. Я применяю прообраз насекомого — воблер-цикаду с тикотактовым тембром 3 кГц. Вечерний выход длится пятнадцать минут, к нему готовлюсь заранее, сохраняя рабочую позицию за коряжником.
Осенний откат
Сентябрь добавляет восходящему солнцу низкий угол, снижается прозрачность воды, и силиконовая приманка с ультрафиолетовой пропиткой обретает смысл. Я перехожу на «стэп-даун» монтаж: грузило 12 г, поводок 70 см и виброхвост «рак» 7 см. Методика «ласточкин хвост» подразумевает короткий подброс кончиком спиннинга и свободное падение. Окунь скапливается вдоль руслового свала, запятой бровкой, где температура стабильна. Прозевал поклёвку — стая отходит на десять метров, поэтому запасаюсь маркерной нитью и отмечаю точку походным буем из пенорезины.
Октябрь приносит миграцию уклейки в русловую струю. На протяжении двух недель хищник ведёт линейный кортеж вдоль бровки, согласуя скорость с кормом. Джерк длиной 5–7 см в цвете «мотыль» провоцирует инстинкт доминирования. Шнур моно 0,16 с растяжением пять процентов выравнивает бросок ветром.
Последние тёплые деньки подарят бонусный трофей. Микроджиг грамм-полтора, виброподвеска «сатурн» четыре дюйма, проводка «чешуя». Удар на падении, резкий, как электрум по меди. Окуневый горб в ладонь — достойное завершение круга сезонов.
Сохраняю сведения в журнале погоды, сверяю лунный цикл и давление. Перекличка биоритмов и приманок рождает стратегию, пригодную для любого маршрута, будто партитура — для музыканта. Лёд, трава, осенний вихрь — каждый штрих просит своего инструмента, иначе рыбалка превращается в случайность.