Антон Владимирович
Когда первая корка ледяной каши стучит о киль лодки, я начинаю охоту за налимом. Река темнеет, набирает прозрачность, гасит шум дневной жизни. Вода остывает до +4 °C, и налим поднимается с ям на бровки, где течением прижимает рыбью мелочь к глинистым уступам. Любая задержка с выходом на воду—потеря драгоценных часов клёва.
На вечер я проверяю барометр: при падении давления налим становится смирным. Стабильное давление и слабый северный бриз—сигнал к походу. Фонарь с красным фильтром держу на голове, палец на шпуле, — тишина нужна почти храмовая.
Повадки налима
Налим—классический литоральный хищник ночной поры. При температурах ниже +7 °C его метаболизм ускоряется, желудок требует живой протеин. Первую активность я фиксирую в сумерках, когда ртуть спускается под +6 °C. Пики клёва приходятся на отрезок между 22:30 и 01:00, затем хищник уходит в коряжистые карманы. Во всплесках слышится характерное «чмоканье»—налим втягивает воду вместе с добычей, как древний мех насоса. Стайность отсутствует, каждая особь патрулирует участок длиной до двадцати метров.
Снаряжение и наживка
Использую донную оснастку «каланка»—короткий жёсткий спиннинговый хлыст, тюльпан с большим кольцом, шнур 0,22 мм, поводок из флюрокарбона 0,4 мм. Груз-ложка 40 г выплавлен из свинца с добавкой сурьмы, что повышает плотность. Крючок №3/0 кованый, цевьё удлинено для живца. Из редких терминов отмечу «сальмофаг» — налим охотно ловит икру сиговых, но поздней осенью икра недоступна, поэтому в дело идут ерш, пескарь, куски печёночной вырезки. Живца прокалываю за губу, оставляя свободу манёвра. На крючке держу тонекую трубку из кембрика, защищая поводок от абразивного ледохода.
Тактика на реке
Леску бросаю ниже по течению, позволяя грузу встать на грунт, затем подтягиваю на пол-оборота катушки до лёгкого звона колокольчика. Поклёвка выражается не ударом, а тяжёлым набуханием шнура, — налим разворачивается, проглатывая наживку целиком. Выжидаю пять секунд, фиксирую стальной крюк подсечкой снизу вверх. Трофей идёт, как старый буксир: рывков почти нет, зато давление постоянное. Подсачек держу в лунке головой к течению, чтобы налим сам зашел в сетку. Хищник попадает в мешок из рогожи, посыпанный снежной крошкой, — со слизью шутки плохи.
Безопасность свожу к простым правилам: стопор для костра, страховочный конец к лодке, запасная сухая куртка в гермоупаковке. При температуре воздуха −3 °C вода обжигает руки, поэтому использую перчатки из неопрена 3 мм и обрезаю пальцы на большой и указательный—чувствительность выше, а шнур не режет кожу.
Домой привожу рыбу ещё живой. Слизь снимаю дубовым опахалом, тушку обсушиваю. Жабры удаляются, печень сохраняется для ухи: нежнейшая часть, богатая асселарусом — редким витамином D-3, встречающимся в полярных видах. Филе солю «сухим малахеем»: соль, сахар, зерно кориандра 8 часов на холоде. Налим темнеет, как чугун под рябью костра, и источает густой аромат речного талька.
Поздняя осень не балует рыбака погодой, зато дарит единение с подводной тенью, тихий звон кольца на шнуре и шепот налимьей чешуи под луной. Заледеневший берег слушает, как я упаковываю снасти до следующего бессловесного свидания.