Антон Владимирович
Когда лодка ещё не отвязана от швартовов, я уже ощущаю наждак предстоящего эксперимента: как поведёт себя только что отлитая колебалка в тусклой утренней воде. Производство в полевых условиях бодрит сильнее, чем крепкий кофе: тёртый оловянный припой, старый казан, тигель из жестянки и сухой спирт — весь мини-завод в рюкзаке.
Секреты состава
Сплав подбираю на слух: дробь, свинцовый прут и пыль медной стружки шипят, когда ложатся в тигель. Свинец даёт массу, медь добавляет искру в ультразвуковом резонансе под водой, крохотный кусок висмута снижает температуру плавления и гасит «оловянную чуму». При остывании наношу тонкую борозду — капилляр, впитывающий ароматическое масло криля. Этот капиллярный эффект совершеннее любой выпуклой насечки.
Обработка сырья
Форма рождается из гипса строительного класса Г-10, в походе его заменяет сухая яичная скорлупа, размолотая в ступке. Смесь заливаю водой с добавкой крахмального клея, после схватывания прожигаю пропановой горелкой — так уходят пузырьки и появляется керамическая корка. Внутрь вставляют проволочную ось из нержавейки AISI 304. На неё позже нанизится коронка из латунных бусин, играющих роль шумовой камеры.
Финальный штрих
Окраска — тончайший момент. Вместо фабричного аэрографа использую полую птичью кость (свиристель подходит) и угольный порошок, разведённый в льняном масле. Дую через кость, получая туман с градиентом без грубых переходов. Для акцента применяют светоотражающую суспензию из рыбьей чешуи, перетерев её с шеллаком. При ультрафиолете всплеск блеска заметен с трёх метров глубины.
Теперь перехожу к мягким приманкам. Силикон заменяю гуттаперчей: шины от старого «Комара» плавятся на банке из-под тушёнки. В расплав добавляю канифоль, получая упругий «виброхвост». Внутри заливаю микрокапсулы с аттрактантом на основе гидролизата мизид. При разрыве хвоста выходит запах, мгновенно привлекающий окуня.
Для растительных насадок коллеги-карпятники ругают меня за дерзость, но я упёрся: тесто замешиваю не на воде, а на отваре из ферментированного амаранта. Шиферный вкус аминокислот держится дольше, чем привычная ваниль. Вводимый шилом воздушный канал создаёт эффект «кайрука» — вспучивания при падении, термин из японской школы приманок.
Полевая оценка просто: закидываю две донки-контрольки с магазинными червями, рядом пускаю эксперимент. На прошлой неделе на пойменном плёсе Яра-Собаки авторская блесна превзошла фабричную на семь поклёвок за час. Танковая зелень воды скрывала приманку, однако акустический след шёл по сазану как железнодорожная колея.
Упомяну редкую процедуру «ракушация» — обсыпка ещё тёплой заготовки молотым перламутром. Он вклинивается в верхний слой металла через температуру ликвации (переход из твёрдого-расплавленного состояния), исключая отслаивание. Спустя пять минут поверхность полирую фетровым кругом до состояния «ночной лунной дорожки».
Не раз спрашивали, чем фиксируют запах на металлической блесне. Применяю криогель из альгината: охлаждение до –18 °C закрывает поры, удерживая масла. На воде гель сходится, выдавая шлейф до сорока минут.
Бюджет такого набора смешон: подчистил наконечники кабеля — получил свинец и медь, высушил лайм — обрёл кислотный краситель, растёр семена пажитника — запах напомнил о степном ветре. Каждый заход в мастерскую похож на алхимический бал, где металл плавится, звук шипит, а будущий трофей уже висит на воображаемом куке.