Антон Владимирович
Первая декабрьская заря встречает меня на притоке северной Печоры. Лёд уже набрал солидную звонкость, струя притягивает дымкой пара, а под пяткой сапога — характерный скрип, сообщающий о достаточной толщине крышки. Хариус живёт под этой мраморной покровкой динамично: рыба продолжает питаться, держится струй, не уходит в анабиоз, поэтому зимний поиск нуждается в точности.
Серебристый плоская, как частенько называют невеликого хищника северяне, проявляет суточную активность на рассвете и в сумерках. Если вода прозрачная, клёв длится дольше, мутный поток сокращает интервал приёма пищи.
Декабрьский ритм хариуса
В холодный сезон хариус сворачивает дальние миграции, предпочитая локальные участки с ровной скоростью течения. Типичное убежище — расщелины в коренном камне под струёй, языки галечного гряда, кромки ям, где глубина сменяется подъёмом. На таких пятнах образуются турбулентные карманы, приносящие бентос и личинок ручейника. Там же лёд формирует лунки-мосты с полыньями, и именно под ними таится терпеливый кандидат на крючок.
Глухие плёсы без протока я обхожу. Даже при плотной ледяной корке кислородный обмен на шиверах остаётся бодрым, поэтому серый парусник продолжает кормиться. Дополнительный ориентир — контраст дна. Участки, где чёрный сланец чередуется с кварцевым песком, светлеют под льдом. Издали такой рисунок заметен как матовое окно, через него солнечный пучок бьёт точнее, стимулируя жгутиковых диатомей, служащих стартовым кормом микрофауне, а уже за ней подтягивается хариус.
Снасть под лёд
Беру удильник длиной ладонь, с пробковой рукоятью. Катушка лёгкая, открытая, вместившая два с половиной метра монолески 0,11 мм. Флюорокарбон такой толщины сохраняет упругость при минусовой температуре и не выходит из барабана спиралью. Кивок — плоская лавсановая лента, настроенная под мормышку массой 0,23 г. Любимая форма — «нимфа-овод» с притуплённым цевьём, окрашенная порошком перламутра. Шарнирное крепление придаёт приманке живость при короткой дрожи будильника.
Иногда использую «кондукторную» оснастку. Над основным крючком на поводке 12 см ставлю микрокаплю «вольфрамит», она стабилизирует горизонт и служит дальним прицельным грузом. Такое построение снижает снос приманки на струе без толстой свинцовой дроби.
Насадка имеет решающее значение. Работают свежий мотыль, личинка репейной моли, сегмент земляного червя, вымоченный в камфаре. При понижении атмосферного давления выручают кусочки несолёного сала: стриженная крошка ярко переливается, а жирный след долго висит в воде.
Проводка и прикорм
Тактильная проводка строится по ступенчатой схеме. Опускаю мормышку до дна, поднимаю на ладонь, замираю, затем чередую короткие подергивания с маленькими паузами. При этом кивок описывает сектор не шире десяти градусов. Попадание в ритм течения рождает невидимую «стоячую волну», на гребне которой мормышка словно парит. Серый парусник редко устоит перед такой иллюзией.
Прикорм выношу дозированно. Смесь: дробленые рачки гаммарус, сухое молоко для облака и толчёная скорлупа устрицы в роли вспышек. Комки величиной шарик для настольного тенниса погружаю за сутки до выхода на лёд — метод называют «форштрих». За ночь прикорм формирует шлейф, способный удержатьть стаю на малом пятачке.
Поклёвка выражена едва заметной дрожью кивка. Делаю подсечку широкой дугой, чтобы тонкая леска не коснулась кромки лунки. Вываживание веду без спешки, используя растяжимость моноволокна. Как правило, первый рывок самый мощный, дальше рыба идёт уступчиво, подпирая плавником лёд, будто пробует его на крепость.
Отдельно упомяну безопасность. Толщина прозрачного льда ниже семи сантиметров не принимается. При переходе через промоину держу багор под углом к поверхности, створы пальцев готовы разжаться в долю секунды. Простой приём уберёг коллегу от купания совсем недавно. Линия жизни важней любого трофея.