Антон Владимирович
Февраль. Под лункой глухая тишина, вода бедна кислородом, свет приглушён метровым панцирем льда. Окунь, словно сонный городовой, редко покидает убежище, однако хищный инстинкт не дремлет. Ловлю в такие дни превращается в шахматную партию: просчитать ход рыбы — половина успеха, спровоцировать поклёвку — остальная часть.
Где прячется полосатый
Утром поднимаюсь к устьям впадающих ручьёв. Там подводный рельеф напоминает амфитеатр: ступени донных бровок, карман с илистым дном, дальше галечный свал. На стыке — пятно повышенной аэрации, куда заходят стайки бокоплава. Окунь стоит чуть ниже, в полумраке. Днём переключаюсь на коряжник. Ветви затопленного илача образуют объёмный лабиринт, эхолот показывает отдельные «свечки» — вертикальные полосы на экране, это рыба, распластанная вдоль коры. При резком перепаде давления полосатый уходит к древовидным корням камыша, где илистый слой тоньше, кислородной прослойке легче держаться.
Секреты приманки
Рабочий арсенал сужаю до трёх позиций. Первая — форма «гвоздешар» с вольфрамовой вставкой и кроваво-оранжевым бисером: тяжёлое тело пробивает пушистый ил, поднимая мути облако, вызывающее «тенозную» реакцию – то самое мгновенное раздражение, когда хищник атакует всё, что движется. Вторая — балансир-«шнёк» длиной 28 мм, тонкий хвост-турбинка создаёт лопастной шум, напоминающий скрежет рачка-гаммаруса. Третья позиция – безнасадочная «личинка» с плечиком-пеламидой: узкая блестящая пластина по краю крючка, визуально увеличивающая корма. Цвет приманки подбираю по схеме «ледяной арт»: холодное серебро утром, ультрафиолет в полдень, угольно-чёрный силуэт под вечер.
Тактика на льду
Сверлю лунки веером: три точки на глубинах 1,8 – 2,4 – 3,0 м. Приём «лестница» — начинаю с верхней, двигаюсь глубже, возвращаюсь к первой через сорок минут. В ожидании клёва не топчусь рядом: шум через лёд передаётся словно по барабанной мембране. После каждой проводки оставляю пятнадцать секунд покоя – «фенологическая пауза»: окунь привык оценивать объект, зависая перед ударом. Движение удильника – три ритмичных микро-подброса, пауза, плавное опускание, в подлёдном полумраке приманка выглядит ускользающей тенью. Когда приходит долгожданный толчок, вываживаю без резкой подсечки: в февральском холоде пасть рыбы жёсткая, а губа ламинарная, схожа по структуре с пергаментом, резкая подсечка рвёт ткань. Сохранить трофей помогает «хранитель» – кусок мокрой мешковины, опущенный в лунку: рыба в воде не получает баротравмы, мясо остаётся хрустящим.
Последний свет скользит по льду, теряются тени, и я выхожу к костру. В сумке десяток полосатых бойцов, каждый взят точным расчётом и тихим убеждением. Февральский окунь не прощает суеты, зато ценит упорство рыболова, слушающего подлёдное безмолвие.