Антон Владимирович
Сижу на носу лодки, свежий хлыст ветра свистит в кольцах спиннинга, и вспоминаю, как дед в деревне называл себя рыбаком, а городские энтузиасты именовали себя рыболовами. В разговорах эта пара слов звучит почти как синонимы, однако смысловая сеть у них различна.
От этимологии к практике
Корень «рыб-» несёт в себе добычу, тогда как суффиксы творят характер. Рыбак — слово древнерусское, возникшее рядом с «пахарь» и «скотник». В нём слышится ремесло, рутина, житейский способ добыть белковую пищу. Рыболов пришёл позже из книжного языка, вобрал в себя романтику «ловли», напоминает «птичник» или «охотник» — человек, увлечённый процессом, а не только результатом.
Летние рассветы на низких островах показывают разницу лучше любого словаря. Рыбак встаёт раньше солнца, чтобы забросить ставные сети — «ятеря» либо «бредни». Он мыслит уловом центнерами, о цене думает, о сроках посола, о рынке. Рыболов поднимается чуть позже, достаёт из чехла штекерный фидер, переламывает графитовое колено и мажет стыки парафином. Его цель — трофейный язь, редкий кадр для дневника, пусть весы покажут всего пару килограммов.
Мотивационный спектр
Рыбак живёт категорией «промысел». В речи часто звучат «путина», «артель», «норма». Рыболов оперирует терминами «кастинг», «дрэйф», «квивертип». Для первого водоём — поле. Для второго — сцена, где каждая поклёвка похожа на вспышку магния на фотоплёнке.
Экипировка подчёркивает мировоззрение. Рыбак тянет за собой деревянную лодку «берестянку», промасленный ватник, связку поплавочных удилищ из осины. Рыболов берёт эхолот, мультипликатор с микрозубчатой главной парой и флюорокарбон диаметром 0,165 мм. В разговоре рыболов оперирует жаргонным «бэкинг», «шотац», «чебурашка». Рыбак пользуется словами «кулёк», «кружок», «раколовка».
Правовой аспект
В нормативных актах различение тоже просматривается. Рыбак подпадает под профессиональный промысел, для него выдаётся промышленное разрешение, действует квота, журнал улова. Рыболов попадает под любительское положение, где суточный лимит, минимальный размер трофея и термины «поймал-отпустил». Нарушение квоты грозит уголовной статьёй, превышение любительского лимита — административным протоколом.
Я часто встречаю гибридный тип. Он торгует в городе рыбой с собственноручным штампом «копчёная по-домашнему», а вечером выкладывает в сеть фотографию отпущенного жереха с хэштегом «catch&release». Я называю таких «литоральными номадами» — люди, пересекающие границу промысла и хобби.
В разговоре за костром спор о терминах утихает, когда масло шипит на сковороде. Рыбак молчит, наблюдая прозрачную икру на хребтине леща, рыболов снимает на камеру, как золотится чешуя. И всё-таки между ними мост. Он построен из уважения к воде. Кто кладёт сети, кто вяжет лидеры из полиэфира, каждый слышит зов глубины. Разница — в ритме сердца при первой потяжке. Для рыбака — знак грядущего дохода. Для рыболова — вибрация, которую хочется помнить дольше самого лова.
Пока тростник шуршит и ночной вызов коростеля плывёт над заливом, я думаю: слово формирует человека. Назовись рыбаком — получишь обязанность кормить. Назовись рыболовом — примешь на себя роль летописца невидимого подводного мира. А река дарит шанс выбрать титул заново каждое утро.