Антон Владимирович
Розовеющий восток ещё дрожал от ночной прохлады, а лодка уже шуршала по ленте камыша. Двенадцать кругов из вспенённого ПВХ лежали у ног, красная эмаль, латунное кольцо под мотовильце, подпись маркером «70 г». Такой набор выдержал шквалистый «воронец»* на Печоре и ни разу не треснул.
*Воронец — северный рваный ветер, часто сменяющий направление.
Расклад снастей
Леска 0,35 мм фирмы «Грот», проверенная ледяной крошкой поздней осени, смотана витками по семь: число счастливое, а виток от витка отделён проставкой-резинкой, чтобы при резком рывке не случился самозатяг. Поводок флюорокарбон 0,55 мм, три крючка-тройника № 2/0 марки «Камикадзэ», витой вертлюг «саламандра» с корундовой вставкой устраняет кручение. На борту — зевник, кусачки, багорик-каракатица и фирменный пахучий пластырь, закрывающий порезы от щучьих зубов.
Саламандра — вертлюг с жаропрочным покрытием, изначально разработан для морской ловли.
Живец одногодка-пескарь, пойманный ночью на мормышку-«фосфорик». Чешуя пескаря отражает северную зарю холодным стробоскопом, что злит хищницу лучше любой аттрактанты. Храню рыбку в вёдрах «термосах» с альгинатным гелем: кислород держится дольше, чем в простой воде.
Расстановка кружков
По карте эхолота видно: полив пять метров, затем ступень на семь, усыпанная корягой. Кружки кладу по дуге вдоль бровки: дистанция двадцать шагов, чтобы каждая снасть работала самостоятельно. В центре дуги ставлю два «разведчика» с укороченным поводком: ими ловлю первый отклик. Кормовой якорь проглатывает тину, лодка замирает. Ветер юго-западный, значит свал протягивает аромат живца вдоль кромки лилии. Флажок повернулся — живец встрепенулся, сигнал доходит через леску как через стетоскоп.
При поклёвке диск вспыхивает белой стороной, вращаясь вокруг оси. Я даю хищнице проглотить не дольше пяти счётов: раз, два, три, четыре, пять — хватит. Подтягиваю, приглушаю импульс пальцем через перчатку, делаю подсечку в плечо, тройник входит в костистый «шнобель» щуки.
Вываживание трофея
Кружок служит амортизатором: во время свечи щука буксирует диск, теряет силы. Рывок стихает, подтаскиваю добычу к борту, вывожу багорик-каракатицу под жаберную крышку — так травма минимальна и мясо не кровит. Трофейная щука свешивается на кукан, серебро брюха переливается зелёным нефритом. Весы показывают 11,4 кг — зубастая леди достойна доски рекордов, после быстрого фото и обработки раны антисептиком я дарю хищнице свободу.
Перед уходом отмечаю точки поклёвок в навигаторе, собираю снасти, закрываю клапан живцового ведра. Небо стемнело фиолетовым перламутром, а в сердце звучит привычный тихий марш весен. Такой ритм возвращает на воду раз за разом, пока дыхание болот и звон стального блеска сплетает легенды северного безмолвия.