Антон Владимирович
Выход на лёд
Когда ртутный столбик замирает около минус пятнадцати, я подбираю точку. Карта глубин лежит в кармане, память хранит прошлогодние отметки. Русловые свалы привлекают судака, коряжник кормит щуку, ровное плато зовёт плотву. Толщина покрова волнует не меньше: семь сантиметров держат меня одного, десять дают шанс товарищу сесть рядом. Пешня перед буром — первая страховка. Глухой хруст говорит о плотной структуре, сочный треск намекает на пузырьки воздуха. Вижу молочно-синий оттенок — работаю спокойно, стеклянную прозрачность — прохожу дальше.
Снаряжение и оснастка
Термокомбинезон с мембраной 10 000/10 000 спасает от расплавленного пота внутри и колючего ветра снаружи. До минус двадцати беру варежки-трансформеры: раскрываю ладонь, не снимая сам утеплитель. В кармане всегда лежит «губка спасателя» — пара шнурков с ручками из пенки, выручает при внезапной ванне.
Из буров доверяю двухвитковому «норду» на сто тридцать миллиметров: скорость выше, шнек не клинит. Беру запасной нож, точу дома под углом девяносто пять градусов — агрессивнее «заводского» и дольше держит кромку.
Живцовая жерлица: катушка диаметром сорок пять, глубиномер-«маркер» с клипсой, стопор-силикон и груз-оливка восемь граммов. На хищника ставлю поводок из струны 0,26, крючок-«кордю» №2. На мирную рыбу использую мормышку «гвоздешарик» весом 0,8 г с вольфрамовым сердечником и латунной коронкой. Гравировка «WG» указывает на высокое содержание вольфрама, не путайте с мягким сплавом.
Поведение рыбы подо льдом
Кислородный режим ухудшается, рыба опускается ближе к донной трещиноватой зоне, где тёплыми остаются родниковые струи. Я начинаю с отвесного блеснения: «балансир-пятёрка» и резкий сброс на дно. Первые подъёмы — высокие, чтобы собрать зрячего судака, дальнейшие — едва видимые подыгровки. Если хвост балансирует чересчур медленно, снимаю фторуглеродный поводок: уменьшение сопротивления приносит очаговое ускорение.
Плотва предпочитает мормышку, подсвеченную мотылём, но в глухозимье работает «фантомный» корм. Я дроблю сухой гаммарус, добавляю мел, щепоть анисового жмыха и втрамбовываю снежным шаром. При ударе о дно корм разлетается белым облаком, создавая иллюзию тающего ручья.
Тактика лунок
Сверлю цепочку из двенадцати отверстий зигзагом. Между ними оставляю шаг пять-шесть метров, сохраняя шум ниже порога тревоги стаи. Начинаю работать с противоположного берега ветра: снежная крошка не тянет в лунку, насадку видно даже на четырёх метрах. Через двадцать минут, если кивок молчит, перехожу дальше. Повторяю цикл два-три раза — лунка «отдыхает», кислород поступает, рыба возвращается.
Редкие приёмы
Иногда применяю «фурлинг» — скрутку двух монолидов диаметром 0,08, получаю амортизирующий шнур с нулевой памятью. На платвичью удочку ставлю микроблесну «чёртик-балерина»: три симметричных лепестка крутятся вокруг оси, создавая кавитацию. Плотва реагирует на акустический след до пяти метров.
Шумовая маскировка: при первом ударе ножей высыпаю на снег пригоршню сухих ракушек. Хруст под ногами маскирует треск льда, хищник не пугается.
Терморегуляция и питание
Мышцы греются углеводным топливом. На рассвете выпиваю стакан «тρόφочай» — смесь кардамона, медуницы и смородинового листа. Горячий напиток поднимает тонус, не ведёт к резкому выбросу сахара. Сэндвич с топлёным жиром и вяленой кумжей даёт необходимый белок.
Этика на льду
Шурф после сверления засыпаю снежной крошкой — сапоги коллег останутся сухими. Кровавый след от щучьих жабр затапливаю кусочком насыпи, чайка не сядет на открытую полынью. Пустые баночки от наживки забираю в гермомешок, чтобы крышки не звенели о металл.
Безопасное возвращение
На берег поднимаюсь, опираясь на ледоруб-«гюрзу». Шипы кованые, длина семьдесят сантиметров. Страховочный конец верёвки привязан к талии, второй карабин — к сосне у кромки. В сумерках светоотражающие браслеты на рукавах видны с трёхсот метров, снегоход не прорежет траекторию.
Обновление навыка
Каждую весну, когда ледоход уже слышен, я пересматриваю дневник: погода, давление, фаза луны, пойманный вид, рабочая приманка. Анализирует память, правит маршруты, углубляет понимание подлёдной экологии. В отличие от случайной удачи, методичное наблюдение превращает игру в систему.