Антон Владимирович
Подуст ведёт себя будто придирчивый сомелье течения: оклейка боков играет в струе, хвост сканирует каждую лыску дна. Я наблюдал его в разных широтах и уже двенадцать сезонов подстраивает тактику под каждые сутки года. Невзрачный с виду обитатель середины струи капризен к балансу кислорода, запаху и даже цвету донной взвеси. Поэтому снасти, приманка, ритм проводки подбираются как рецепт к сложному кофе.
Весна: струя и омуты
В апреле вода ещё холодная, вязкая, зато кормовой дрейф насыщен куколками хирономид. Подыскиваю место, где основная струя бьёт в бровку и вспыхивает обраткой. Использую жёсткий «дроп-шот» 0,16, груз-олива 18 г, поводок 25 см, крючок №10. Живучий кастер ароматизируется кумином: пряная нота перебивает болотный шлейф тины. Клёв фиксируется в интервале с рассвета до первых бликов солнца, когда термоклин ещё спит. Подсекал даже при едва заметном дрожании кончика удилища — подуст втягивает корм без рывка, губы работают по типу вакуумного сифона.
Лето: мелководье шершаво
Июль заставляет снизить диаметр лески до 0,12, ведь вода кристальна, а рыба пуглива. Дневной корм — микродонка c кормушкой-«пулицей»: аэродинамический силуэт держит траекторию при ветровой ряби. Прикорм из дроблёного гороха и высушенного мотыльного мошкара с пропорцией 3:1 вскрывается анисовой эссенцией. Тестировал на отмели глубиной ладонь, где перечисленные ингредиенты образуют парящий шлейф, привлекая подуста с русловой канавы. Кончик квивертипа трепещет кивком цапли — поклёвка зачастую одиночная, без повторов.
Осень-зима: сонное серебро
С середины октября подуст собирается в ямах. Дышу сквозь балаклаву иней, сверлю майну ледобуром «шнехом». На мормышку «чёрт» массой 0,8 г надеваю личинку олигохеты, присыпаю каолином — белесая пыль усиливает отражение редких лучей подо льдом. Удильник «балалайка» с лавсановым кивком передаёт в кисть каждое касание, рыба цепляется за нижнюю губу, вырастающую грубой наждачкой. При подтяжке держу угол 30°, иначе тонкий субсерозный рот разрывается. Живое серебро уходит в садок тихо, без всплесков, словно отставной гусар.