Рыболовные сезоны: где и когда клюёт

Я ловлю четырнадцатый сезон подряд и замечаю, как цикличность природы похожа на напряжённую партию в шахматы: лед, оттепель, жар, листопад — фигуры меняют позиции, рыба откликается. Уверенную поклёвку задаёт точная подстройка под фотопериод, температура воды и кислородный градиент, восход, давление, аромат приманки с бетаином складываются в стройную схему.

Суровый лёд

Декабрь покрывает водоёмы панцирем, но под ним окунь собирается грядками вдоль свалов. Плотва держится ближе к руслу, сторожась хищника. Для такой обстановки я выбираю вольфрамовую мормышку-гвоздик с мотылём. Размер 2,5 мм заставляет окуня клевать без долгих раздумий.

Щука зимой ленится, принимает нерестовые ванны спокойствия в ямах. Жерлица с живцом на тонком монофиле 0,2 мм провоцирует внезапный рывок. В мороз рыба не гонится за длинной проводкой, она предпочитает добычу, оказавшуюся под самым рылом.

Февраль приносит кислородный дефицит, голавль уходит в протоку с течением. Раттлин 55 мм с низкочастотным гулом выручает, когда тишина и мутноватый лет скрывают движения. После обеда, при солнечных бликах, перехожу на балансир с цветом «окунь-fire», отражающим рассеянный свет.

После глухозимья я наблюдаю первые потоки талой воды. Рябь насыщает глубину кислородом, зубастая выходит к кромке. На коротком хлысте я веду «раттл-трек» ступенчато, задерживая паузы до восьми секунд, что совпадает с метаболическим ритмом щуки.

Тёплый разлив

Апрельская река вздувается, пахнет еловыми пузырями. Судак в этот момент концентрируется за перекатами, маскируясь под торфяную тень. Флуоресцентный виброхвост 4” на огрузке 18 г проходит в нижних слоях, где пелена мутной воды скрывает движение. Пауки-поводки 15 см сдерживают срез зубами.

Весенние ручьи вносят пиявку и ручейника, потому карп ведёт маршрут вдоль прибрежных бровок. Фидер с кормушкой-рикардинью 70 г доставляет смесь из пеллетса, конопляного масла и ферментированной кукурузы. Через час по вершине квивертипа идёт дробная дрожь — карп берёт осторожно.

Форель в горных потоках реагирует на температурный скачок острее других. Я подаю микроколебалку 2,2 г поперёк струи, закрывая кожух поляризацией линз, чтобы воблер не пугал блик. В струйном окошке нередко подключается харюс.

В мае на разливных лугах появляется жерех. Глиссирующий кастмастер с накладкой «стример-перо» громыхает по глади, и серебристый стрелок выбрасывается словно молния, рассекая пыльцу вербы.

Знойный штиль

Летом вода прогревается до 24 °C, аэрация падает, поэтому утренний час до рассвета задаёт ключевую активность. На тихом плёсе я применяю поппер 70 мм с многокамерной погремушкой, звук «хлоп-бульк-щелчок» пробуждает окуня и являет бой над зеркалом.

Днём, когда термометр поднимается выше 28 °C, перехожу подкоряжник. Там сом дремлет с открытым жаберным клапаном. Квок — деревянный инструмент с клином и пяткой — создаёт инфразвуковой хлопок, похожий на кваканье лягушки. Сом всплывает, берёт карася, подвешенного на круглый крючок № 6/0.

На водохранилище июль приносит термоклин. Верхний слой прогревается, кислород концентрируется до трёх метров, глубже тишина. Гирлянда из трёх мушек «буйвол» сине-чёрного цвета проводит подъём язя. Леска флюорокарбон 0,16 мм сохраняет невидимость.

Август встречает грозами, давление скачет. Перекативаются грязы, мутная каша зовётся «труба». В такие дни работает воблер-минноу с высокой амплитудой. Хвостовая часть — шарнир, благодаря чему создаётся «слайд», напоминающий раненую уклейку.

Сентябрь приносит хрустальный воздух, фотопериод сокращается. Щука набирает жир перед зимой и реагирует на глиссаду холодного фронта. Я бросаю свимбейт 120 мм с мягким веретеном и свинцовой головой 28 г. Пауза при падении длится четыре секунды, после чего следует удар, похожий на выстрел арбалета.

Окунь осенний собирается в стаи, ведомые самым крупным самцом. Горизонтальная проводка джиг-ригом над ракушечником дарит серию поклёвок. Ракушечник звенит по вольфрамовой пуле, будто бубен зовёт хищника.

Поздняя осень подкидывает кильватер ветров, вода остывает до 7 °C. Судак возвращается к русловому броню. Здесь вступает в игру «сковородка» — металлический виб-воблер овальной формы, свистящий при падении.

Перед ледоставом я посещаю малые реки. Хариус стоит под нависающей ивой. Нимфа на вольфрамовой головке 0,8 г движется в придонной струе без рывков. Хариус поднимается, как реверанс старого кавалера, и цепко берёт мушку.

Годовой круг завершается, снасти просолены, шпули смазаны. Новая спираль начинается с хруста первого льда, где мормышка вновь отправит сигнал глубине.