Антон Владимирович
Когда декабрьский хрустящий рассвет встречает меня на водохранилище, я ощущаю, как сталь лунки разговаривает с леской. Пятнадцать сезонов подряд я выхожу на лёд за плотвой, окунем, судаком. Каждый раз природа предъявляет новый экзамен: толщина ледового панциря, шуга в крайних локациях, барические качели. Я опираюсь на журналы предшественников и собственные записи клева, чтобы подбирать тактику под каждое сплетение погодных факторов.
Снаряжение: мой выбор
Удильник-пистолет с хлыстиком из стеклопластика, катушка «Стингер» с микрокликом и леска 0,08 мм фторуглерода удерживают мелких капризных обитателей глубины без лишних изгибов. При низком давлении беру тандем мормышек «чёртик» и «кивок», где свинцовый коромысл смещает центр тяжести и сбивает парусность. В запасе храню палатку-автомат, печку на изобутане, лёгкие кошки-«драчки» для перемещения по насту. Обувь — унты с мехом кулана: волокна удерживают тепло даже при −40 °C.
Тактика поиска
Начинаю с пробного пятака: пять лунок по вершинам условной звезды, шаг — семнадцать метров. Прибор «Практик ЭР-6» фиксирует эхих, ракушечник, спуски. Толстолоб чаще держится над бровками, тогда как стая полосатых облюбовала коряжник, где снежная суспензия даёт тень. Когда кивок пружинит вверх, я удлиняю паузу — реакция хищника на стоячую приманку напоминает игру шимановского тайкона: резкий бросок, короткая пауза, уверенный догон. Отказ клева лечу сменой ритма, а не насадки: сигнальный «мотыль-бормыш» нередко выходит победителем.
Безопасность на льду
Лёд разговаривает: глухой бас обозначает стабильную плиту, стеклянный звон предупреждает о «сурье» — свежевмерзших потёках талой воды. Толщина менее семи сантиметров неприемлема даже при полном штиле. Страховочный фал 15 м, «самоспасы» с твердосплавными шипами и свисток висят на шее до ухода с водоёма. Во время оттепели шуга сбивает борт лунки, леска подмораживается, поэтому бур подтачиваю алмазной пластиной каждые десять проходов, чтобы не тратить силы на крошево.
Февраль приносит ладожский «порез», когда лёд растрескивается сеткой, будто старое зеркало. В такие часы я останавливаю ловлю и ухожу к берегу, отдавая должное стихии. К следующему выходу готовлю свежие таблицы лунного цикла, просматриваю спутниковые снимки угона, чтобы встретиться с рыбой на равных. Приправляя каждый проход по торосам терпением, я вновь слушаю дыхание льда — и возвращаюсь домой с историей, а не ради килограммов.