Антон Владимирович
Услышав хлёсткий шорох опавшего клёна, я иду к реке с тонкой, настроенной на голавля. Вода просела, остыла, стала звонкой, словно хрусталь в ладонях ювелира. Рыба нервничает, но к кому тянется.
Прозрачное русло выдаёт стоянки: белёсая кальцинация валунов, борозды от прошлых паводков, тёмные пятна скопившегося мотыля. На границе струи и обратки голавль держится плотнее, чем летним днём.
Осенний отклик поклёвки
Я выбираю участок ниже переката. Ставка-ризалит — древний лещовый кордон из битого ракушечника — создаёт идеальную тень. Глубина два метра, дно гравийное, рядом коряжина-флюгер, под которой рыба отдыхает.
Леска плетёная 0,12 мм, поверх неё фидергам 0,8 мм амортизирует рывок. Удилище 3,6 м, строй быстрый, вершинка карбон-свингтип (гибкая вставка, реагирующая на малейший толчок). Катушка 3000-го размера с фрикционом, настроенным на три килограмма.
Инлайн-монтаж с короткой трубкой-антизакруткой работает чище всего. Груз-оливка 40 г ограничен стопором-киборгом (неопреновая вставка, глушащая удар о вертлюг). Поводок флюорокарбон 0,14 мм, длиной 60 см, крючок №10, жало слегка подогнуто внутрь — меньше сходов.
Голавлинная кулинария
Насадка — кубик выдержанного адыгейского сыра, обмакнутый в «пармезановый дип»: концентрат молочнокислой бактерии lactobacillus casei. Иногда добавляю кластер репейника, внутри которого сидит пухлое красное личиночное звено — «топтышка».
Прикормка сухая, пылящая: 40 % жареной конопли, 30 % сухарей из ржаного солода, 20 % мелкого гравия, 10 % ферментированного ячменя «дафин». Гравий даёт вес, смесь падает точно, не размывается. Добавляю пару ложек «бордо» — красящей глины, делающей шлейф приглушённым.
Кормушку-пуля заряжаю наполовину, чтобы избежать перекормки. Заброс под углом сорок пять градусов к струе, леску сбрасываю, пока груз не провалится в «карман». Потом плавно натягиваю, гашу колебания вершинкой.
В холодной воде голавль первым касается сыра губами, будто пробует температуру. Иногда чувствую два слабых «тик» и мгновенную слабину. Подсечка короткая, кистевая, без размашистых движений — рыба осторожна.
Первый рывок длится пять-семь секунд. Голавль бросается в коряжник, поэтому вывожу его дугой, используя «кор оптику» — метод контроля по отражению блеска лески на солнце. Мягкий подсачек с ячейкой 8 мм бережёт слизь, а сложенный операционным узлом «гриб-петля» поводок меняется за минуту.
Дневная активность перемещается к полудню. Когда термометр падает до восьми, короткая серия поклёвок чаще случается с 12:30 до 14:00. Вечер даёт одиночные удары, хотя вода выглядит живее.
Жёлто-пурпурная кромка ольхи напоминает мне, что сезон близится к финалу. Пока лист падает, донка говорит громче, чем эхолот: каждая вибрация в руке сродни удару медиатора по струне. Забиваю память ещё одним чистым аккордом — густой, тёплой, октябрьской поклёвкой голавля.