Антон Владимирович
Работая гидом на малых реках средней полосы, я перевёл немало голавлей через подсачек. Самые яркие кадры памяти сняты ранним июльским утром, когда из-под коряги выпархивает серебристая тень и перехватывает крэнк быстрее, чем вода успевает закрыть воронку всплеска. Бойкая рыба ведёт себя, словно кустистый оборванец, обороняющий присмотренный омут, и в этом характере кроется половина успеха рыболова.
Голавль любит контрасты — череду быстрой струи и тихого зеркала, капельник над корнями и фарватерный выступ. На рассвете струна солнечного луча режет туман, а рыба поднимается ближе к поверхности. Днём она смещается к данным складкам, где вода плотнее стоит на русловых бровках. Смена горизонтов диктует выбор приманки и способ подачи.
Тактика рассветного поиска
Я начинаю поиск в верховьях плёса, где течением смыкаются две кромки растительности. Первый заброс укладываю на границу мутной и чистой воды, давая приманке короткую паузу. Голавль берёт молниеносно, и пауза помогает избежать пустой подсечки. Услышав характерный «чавк», фиксирую шпулю большим пальцем, совмещая подсечку с шагом в сторону: рыба в панике бросается в коряги, и сдвиг центра тяжести лишает её опоры.
Под раннюю кормёжку подбираю отнюдь не громкий крэнк — предпочтение у среднерусского голавля к «тихим» моделям без гремящих камер. В мутной воде работает суспендер в оттенке вымытых водорослей, на прозрачном плёсе ставлю естественный «пескарь». Пригодился и редкий тип воблера — эламоньер (S-образное тело с продольной гранью), который при равномерной подмотке блестит, как осколок слюды.
Снастевой минимализм
Моя работабочая палка — ультралайтовый бланк 5–18 г, строй fast-regular. Катушка размером 2000, шпуля мелкая, чтобы шнур лежал ровно и не путался. Диаметр плетёнки 0,6 PE, лидкор 0,22 флюор. Такое сочетание даёт дальность, но главное — тонкое касание приманки к кончику, словно к струне скрипки. Крэнки с лопастью «косой овал» держу на биметаллической застёжке: титановый коромысловый замок плюс микростальная клипса. Узел — двойной trilene, поверх наношу каплю акрилата, чтобы обжим не набирал воду.
Скользкий термин «таллометрический баланс» рыболовы используют редко, а зря: так называют расчёт момента инерции приманки в воде. Голавль воспринимает лишний грамм огрузки, как арбалетчик ослиную подкову. Я взвешиваю каждый тройник электронной вагой, стремясь удержать разброс массы в пределах 0,05 г.
Подача приманки
Короткая дуга шнура ложится между бланком и поверхностью, будто воздушный клин. Начинаю медленную подмотку, пока лопасть воблера не цепляет первый вихрь. Потом серия «четыре-два»: четыре оборота катушки, пауза на два сердцебиения. В паузе губы крэнка едва трепещут, создавая низкочастотный шлейф, различимый боковой линией рыбы. Если выстрела не происходит, добавляю микро-джерк — лёгкий рывок кистью, и плавающий воблер делает «скользячку» вверх-вперёд, имитируя вспугнутого малька.
Особое удовольствие дарит поимка на стример-риг. Сначала идёт тонущий воблер-карапуз, следом — поводок 40 см с мушкой из пера саджи. Голавль хватает мушку чаще, чем основную приманку, а воблер работает якорем. Вязка мушки просто: два пера, люрекс, капля уф-лака. Стример мечется в струе, словно разорваный комар-долгунец.
При вываживании держу удилище низко, под углом 45°, направляя рыбу вниз по течению. Голавль устает быстрее, когда встречает сопротивление воды не грудью, а боком. Подсачек использую короткий, с дуролоновым мешком, чтобы не травмировать слизь. Средний экземпляр 600–800 г сдаётся за полминуты, килограммовый боец способен выгрызть метр шнура даже на натянутом фрикционе.
Завязка с погодой просто: при давлении выше 765 мм рыба флегматична, ниже 745 мм поднимается к поверхности. Самая звонкая поклёвка случилась в грозовой фронт — гром катился по долине, дрожала вода, а голавль крушил поверхность, как юнга палубу.
Утренний этап завершаю ближе к девяти, когда вода светлеет. Рыба уходит под свисающие ветви, и спиннингу здесь тесно. Беру камеру, фиксирую очередную бронзовую спину в объектив и отпускаю. Чешуя змеится радугой, хвост линует струю, и голавль исчезает, будто растворился в стекле бежевой реки.