Антон Владимирович
Рыбаки часто считают плотву капризной, однако при верном подходе рыба откликается охотно. Я люблю сравнивать её с серебряной стрелой предрассветного плеса: мелькнула — и исчезла. Чтобы удержать её на точке, пользуюсь унисонным сочетанием прикормки, точной подачи и деликатной оснастки.
Биология рыбы
Плотва держится стайно, предпочитает участки с умеренным течением и твёрдым, слегка заиленным дном. Плавательный пузырь обеспечивает рыбе быструю смену горизонта, благодаря чему кормовой маршрут напоминает лифт. Зрение острее, чем у леща, поэтому толщина лески имеет непосредственное влияние на количество поклёвок. Челюсти вооружены мелкими глоточными зубами, пригодными для дробления рачков-бокоплавов и личинок хирономид.
Тонкая снасть
Для ловли на реке использую маховое удилище 4,5-5 м с тестом до 12 г. Леска 0,09-0,11 мм, поводок шагом вниз на две сотых. Крючок №18-20 формы «струной» держит мотыля без разрывов. Поплавок гусиное перо превращается в чувствительный индикатор, когда грузоподъёмность выставлена «в ноль», лишая рыбу подозрений. В штиль выручают лавсановые антенны, в волну — полые пластиковые, смена происходит за минуту при помощи переходной кембриковой втулки. Деликатность допускает лишь мягкую прочистку пропускных колец дегтярной тряпицей, иначе микронные царапины быстро превращают тонкую мононить в слабое звено.
Выбор приманки
Зимой плотва обожает безнасадочную «бананку» с подсадкой волоска из флуо-нить, весной комбинация из мотыля и мелкой репейной личинки творит чудеса. Прикормка скроена из панировочных сухарей, копры-мелассы и конопли, прожаренной до появленияя ароматного «орехового хлопка». В смеси присутствует фракция «пыль» — мельчайшие частицы, зависающие в толще и формирующие облако. Сигнал о питательности усиливает «бетайн» — триметилглицин, ускоряющий метаболизм рыбы. Перед стартовым закормом ввожу шары «флэтти» с грузом в 35 г для фиксации точки.
После захода солнца перехожу на скользящий поплавок и подпускаю монтаж к свалу. Первые поклёвки при луне напоминают звонкие удары по хрустальной струне: кивок дрожит, антенна медленно погружается. В такие минуты я забываю о времени, длинная нанофила свистит в кольцах, а серебряные бруски вспыхивают в свете налобника, словно монеты древнего клада. На берег возвращаюсь, когда рассвет рассыпает крошечные искры по воде — в садке уже тихо перекатывается весомый запас впечатлений.