Антон Владимирович
Гусиное маховое перо давно ждало часа: плотная бороздка кератина, ровный ствол без изгибов, минимальный удельный вес. Первым делом беру отрезок длиной ладони, сметаю ворс пинцетом, оставляя гладкую трубку. Работаю скальпелем толщиной три «шагрень» – старое измерение у перьевых мастеров, равное ширине лезвия бритвы.
Перо под микроскопом
Ствол имеет капиллярные каналы – микрокаверны диаметром до 30 µм. Эти полости дарят плавучесть, но пропускают воду при длительном контакте. Прогоняю горячий воздух 60 °C, испаряю скрытую влагу, затем заливают жидкий шеллак. Смола быстро полимеризуется, превращаясь в амброзный панцирь, напоминающий хрусталик стрекозы. Капилляры закупорены, масса увеличилась всего на сотые грамма.
Балансировка
У основания прорезаю седловидный паз длиной спичечной головки, вставляю вольфрамовую микро-шайбу – элемент «баллистической огрузки». Шайба весит 0,05 г, смещает центр тяжести и гарантирует вертикальную посадку. Проверка проходит в мернике с дистиллированной водой: ствол высится на две фаланги, антенна колышется, словно осока под ветерком.
Финишная отделка
Для контрастности крашу верхнюю треть нитрокраской цвета флуоресцентного апельсина, низ покрываю графеновым лаком – он взаимодействует с поверхностной плёнкой, снижая смачиваемость (эффект лотоса). На кончике закрепляю колечко из нихромовой проволоки диаметром волоса, обжигаю синим пламенем, добиваясь пассивации – металл больше не ржавеет. Поплавок выходит невесомым, но уверенно держит насадку-мотыль даже при ряби от фордовского винта.
Выезжаю на залив. Кладу снасть, отпускаю шнур. Про-поплавок встаётт, будто свечка в руке часовщика. Поклёвка в лице лёгкого «поддыма» читается моментально: антенна вспархивает, точно тайный сигнал азбуки Морзе. Рыба идёт в садок, а перо спокойно ждет новой игры светотени на воде.