Антон ВладимировичЗимний рассвет окрашивает поверхность озера перламутром. Я выхожу на хрустящий наст уже три десятилетия и до сих пор каждый новый выезд дарит уникальный сюжет. Ледовая рыбалка держит организм в тонусе, тренирует наблюдательность, усиливает связь с природой. Чтобы получить гарантию достойного клёва, я придерживаюсь стройной системы, сформированной многочисленными экспедициями по северным широтам.
Первый шаг — контроль толщины льда. Минимум семь сантиметров прозрачного монолита выдерживает одного рыболова при умеренной нагрузке. Бур погружаю небольшими вращениями и сразу оцениваю структуру керна: серый слой сигнализирует об оттепели, пузырьковый — о снежном настаивании. Звонкий треск под ногами — повод отойти, задействовать страховочную верёвку, разнести массу группы дальше от слабой зоны.
Проверка льда
Правильная экипировка заменяет половину успеха. Я предпочитаю многослой: термобельё из мериноса, флисовый средний слой, мембранный костюм с пароотводом не ниже 7000 г/м2. В металлическом ящике лежит запас лесок разной разрывной нагрузки, коробка с мормышками, ледобур с титановой коронкой, черпак, эхолот. Для ходовой ловли пригодится шагающий стул-корзина, фиксирующийся на поясе.
Тактика лова
Начинаю поиск с разведочных лунок, пробуренных по кривой линии, напоминающей спираль Архимеда. Шаг между отверстиями — пять-шесть метров. Прибор «живое око» (портативный флешер с кольцевой зоной обзора) показывает скопление сигнала, а короткий маркер на экране информирует о плотности стаи. Если эхолот рисует лишь одиночные полосы, ухожу к бровке, строю новый радиальный ряд.
Рабочая мормышка — вольфрамовый «банан» 2,8 мм с крючком №16. Окраска — матовый «грязный снег»: белила с примесью графитовой пудры. Такой тон напоминает планктон. В безмотыльном варианте активирую кувырок снасти короткими подёргиваниями кисти. При слабом течении ставлю балду — свинцовый груз с двумя крючками, свободно болтающимися на кольцах, она привлекает хищника ударом по дну.
Трофей и сохранение
Трофейный окунь часто хватает приманку в фазе планирования. Кивок из лавсановой пластины с вырезом «парус» сообщает об осторожном прижиме вершины к лунке ещё до подъёма, поэтому подсечку провожу одним резким взмахом, фиксируя кисть у ключицы. Важный нюанс: поднятая из глубины рыба испытывает баротравму. Чтобы избежать разрыва плавательного пузыря, прокалываю его иглой-декомпрессором через рот после фотофиксации.
Продукцию для гастрономии складываю в ящик-термос с фольгированными стенками, туда же помещаю снежную крошку. Так сохраняются вкусовые качества даже при долгой дороге к базе.
Возвращаясь к берегу, повторяю контроль ледовой толщины каждые двадцать метров, особенно в ближней к тростнику зоне, где родниковые ключи подтачивают нижнюю кромку. Шипы на руках (самодельные рукояти с гвоздями) держу в карманах наружного клапана — доступ за секунду.
Перед выходом анализирую барограмму. Резкое падение на десять миллибар редко проходит без смены поведения рыбы. В штиль держусь с тайной белой рыбы, в метель предпочитаю охоту на судака под свалом.
Иногда снежинки танцуют вокруг лунки, будто стая тихих полярных мотыльков. В такие мгновения клацанье катушки сродни хрусту льдины в бокале, а сердце отбивает ритм ледового вальса.
В северных экспедициях я использую «пункцию» — метод установки флажков на утиной шейке (узкий пролив между озёрами), где течение формирует проточную полынью. Достижение мгновенного контакта достигается благодаря сторожку из нити «Drenan Supplex» 0,12 мм с отрицательной плавучестью.
После выхода храню ледобур в сухом чехле с силикагель, смазываю резьбу литиевой консистентной пастой, чтобы мелкий песок не превратил рукоять в наждачный барабан. Ржавчина не успевает схватиться, зубья коронки остаются острыми до конца сезона.