Антон Владимирович
Первые утренние заморозки сковывают край каменистого берега хрупкой ледяной кружевной каймой. Я устраиваюсь ниже плеса, где тальвег (линия наибольших глубин) уходит к противоположному валуну, и слушаю ровный гул потока. Вода стала прозрачнее, уровень упал, течение ускорилось, хариус вышел на открытую струю. Осенью он ищет калорийную добычу перед долгими снегопадами, поэтому поклёвка чаще случается днём, а не в предрассветных сумерках.
Поведение рыбы
В сентябре-ноябре хариус ориентируется на фотопериод и температурный градиент. Суточные миграции зависят от изменения глиссады потока: при снижении температуры до шести градусов рыба перемещается из прибрежных тиховодий на границу быстрят, где кислорода больше. Питается он преимущественно донными хирономидами и падающей с берёз листвой насекомых, но инстинкт заставляет атаковать любую яркую цель, напоминающую личинку ручейника.
Наблюдая за водой через поляризационные очки, я отличаю стоянки по мельчайшим всплескам на линии обратного тока. Если поверхностной активности нет, хариус держится в глубине, выбирая стоячие окна среди бурунов. Отражение бурого неба растворяет рыбу в сумраке, поэтому зрение часто спасает тарашку — увеличенный зрачок, подстраивающийся под слабое освещение. Благодаря такой детали клёв стабилен даже в плотный снегопад.
Снасть без компромиссов
В детстве я таскал хариуса на бамбуковый телескоп, теперь применяю спиннинговый бланк fast-class длиной 2,4 м с тестом 3-14 г. Такая палка мгновенно гасит рывок на тонкой флюорокарбоновой поводковой вставке 0,16. Катушка — безынерционная трёшка с мелкой шпулей, переджатка 5,1:1, намотана плетёнка #0,6 по японской классификации. Монтаж разбавляет моноамортизатор 60 см для гашения ударов. Лёгкая оснастка ложится точечно даже при боковом ветре, а звонкий бланк информирует о касании приманки до мельчайшего камешка.
Среди приманок я чаще выбираю колеблющиеся блёсны-капканки длиной 32–38 мм. Удлинённая форма заряжена резонансом — металл вибрирует на сносе, создавая равномерный фульгуритный (напоминающий стеклянный след молнии) блеск. На холодной воде срабатывает серебристо-синяя шкала, подчёркнутая малиновой каплей лака. Второй хит — телепня, локальный вариант мормышки с оловянным телом и впаянным крючком № 12. В струе она парит почти горизонтально, что раздражает хищника сильнее, чем самосвалом падающая джиг-головка.
Любителям искусственных мушек пригодится бунтинг — сочетание павлиньего гери с жёлтой антенкой. Ловлю на нимфу веду «бельгийской» заброской под 45° к струе, придерживая шнур пальцами. Тонущая поводковая секция из камелона (хамелеоновая нить, меняющая оттенок) 0,14 уходит в тальвег, мушка начинает дрейф, а натянутая дуга сигнализирует поклёвку. При малейшем изменении угла линии подсекаю коротким щелчком кисти.
Маневры проводки
Ключ к капризному осеннему хариусу — тремоло скорости. На одних участках срабатывает быстрый drift с короткими паузами, на других — максимально медленный «дроп», когда блесна идёт чуть быстрее проплывающего листа. Я частично открываю дужку катушки, даю струе вытянуть леску и создаю плавное S-образное движение в горизонте. Паузы чередую с дозвоном твичем, при котором кончик удилища вибрирует, словно от холодаодного озноба.
Поклёвка в холодной воде ощущается как лёгкое подрагивание, иногда как тяжесть, будто блесна зацепилась за полый стебель якорника. В такой миг удерживаю азарт и даю рыбе развернуться. Хариус берёт приманку вбок, прокручивает её во рту, и резкая подсечка раньше времени рвёт губу. Поднимаю удилище под углом шестьдесят градусов и фиксируют натяжение, пока чувствую вибрацию хвоста. Леска звенит, как струна кантеле, втянутая в рыбий танец.
При вываживании использую приём «параболический клин»: смещаю корпус назад, удерживая удилище в верхней амплитуде, и завожу рыбу в спокойный карман за камнем. Там хариус мгновенно теряет силу за счёт кавитации, вызываемой собственными движениями. Подсак с мягкой силиконовой сеткой сохраняет чешую и упрощает выпуск трофея.
Бывают дни, когда течение мутнеет после ночного дождя. Тогда я перехожу на воблер-минноу с собственным шумовым каналом — тонкой полой капсулой, в которой перекатывается карбоновый шар. Низкий тембр звука прорезает толщу воды сквозь взвесь, а стробоскопический рисунок чешуи привлекает рыбу из-за контрастного свечения.
Температура играет решающую роль. При четырёх градусах активность снижается, и в дело вступает сверхмедленная джигнимфа. Приманка продвигается по дну, собирая песчинки, как ситиобразная гастрея (планктонная личинка с ситовидным ротиком). Хариус берёт её уверенно и глубоко.
Ноябрь подкидывает испытания в виде шуги — крошечного льда в толще воды. Леска примерзает к кольцам, контакт с приманкой глохнет. Спасает графитовая смазка без запаха. Наношу её на последние три кольца, и обмерзание уходит на час. Если холод усиливается, ухожу к машине, грею кольца струёй горячего воздуха из тепловентилятора и возвращаюсь к реке.
Готовясь к вылазке, проверяю прогноз не по температуре воздуха, а по давлению. Барическая яма накануне фронта делает хариуса подозрительным. В такие дни нанизываю на цевьё нитку из пера тетерева — запах жира пробивается сквозь лак и повышает интерес рыбы.
Солить улов начинаю прямо у костра. Пока шкура горячая, крупная соль частично впитывает влагу, а коричный дым придаёт янтарный оттенок. Через два часа получаю пласт рыбы плотностью ореховой карамели, который легко перевозится в холщовом мешке.
Осенний хариус — не просто спортивный соперник. В бушующем потоке он напоминает крошечную молнию, пронзённую холодом. Когда я отпускаю трофей, вода закрывается за ним словно занавес в драмтеатре. В такие мгновения слышу величавое молчание реки и понимаю: охота продолжается.