Антон Владимирович
За тридцать лет с удочкой я убедился: плотва уважает простые, но точные вкусы. Зерно грубой помола, крупинка аниса — и вот серебристая стая уже кружит в мутном шлейфе, похожем на облако измельчённой перги. Ни дорогое заводское ведро, ни кричащая этикетка не заменят мерный стакан овсяных хлопьев, подсушенных до хрупкости на домашней сковороде.
В холодной воде плотва читает дно губами, словно слепой скрипач пальцами ищет ноты. Частицы прикормки обязаны тяжелеть ровно настолько, чтобы лечь ковром, а не пылью. Слишком лёгкая фракция всплывает, слишком тяжёлая утонет мёртвым камнем. Добиваюсь баланса прожаренной манкой: из манного зерна уходит влага, гранула запирает пузырь воздуха и набухает уже после погружения, создавая «паровой столб» — сигнальную дорожку для рыбы.
Базовый состав
Овсяная крупка — 40 %. Ссыпаю в сухую чугунную сковороду, держу три-четыре минуты до орехового запаха.
Пшеничные отруби — 25 %. Источник летучей пыльцы, которая держится в толще воды.
Кукурузная сечка — 20 %. Отвечает за хрупкий хруст при раздавливании зубами, плотва любит этот звук.
Жмых подсолнечника — 10 %. Перед помолом слегка запаривают, затем сушу: так сохраняется фитин, притягивающий стаю.
Молотый кориандр — 5 %. В жаркий период меняю на семена тмина, если вода прогревается выше 18 °C.
Сухое сырьё соединяю, пропускаю через сито 2 мм. Пыль выбрасывать не спешу: мелкая фракция образует облако вокруг основной россыпи, имитируя кормовое марево. Перед рыбалкой смачиваю глиной из верхнего горизонта берега, глина обволакивает корм, замедляет распад. Если глубина участка менее метра, вместо глины беру мелкий ракушечник — скрип раковин под водой слышен как сигнал конкуренции, и плотва активнее подбирает корм.
Ароматика сезона
Лёд ещё не сошёл, и вода пахнет сырой корягой. В такой обстановке добавляю настой хрена: корень тру, заливаю прохладной водой на час. Хроно сильный фермент перекись внедряется в клетки рыбьих жабр, раздражает рецепторы, заставляя губы шнырять по дну.
С середины мая перехожу на сладкую ноту. Варю сироп из мёда гречихи, насыщаю им сухую смесь до состояния крупной крошки. Медовая меланоидиновая корка начинает шипеть уже при первом касании водной толщи, и плотва слышит вибрацию боковой линией.
В стоячей жаркой лагуне использую эфир аира. Высушенные корневища дроблю, смешиваю с поваренной солью (1:4) и прогреваю. Соль вытягивает эфир, кристаллы становятся источником точечного запаха, лежат на дне как гирлянды. Рыба собирает их, будто бусины, не чувствуя горечи.
Техника подачи
Выжимаю шар диаметром с грейпфрут, бросаю первым — он служит якорем. Следующие шары размером с грецкий орех бросаю цепочкой, строя тропу длиной метр. Плотва идёт вдоль, не пугается единого кома.
На течении использую «лапоть»: раскатываю лепёшку 15×10 см, прижимаю к камню недалеко от уреза воды. Поток срывает верхний слой, рассыпающийся шёлковой бахромой.
Если глубина свыше двух метров, перфорирую кормушку диаметром 35 мм в четырёх местах, насыпаю смесь, трамбую веткой ольхи — ольховый танин подкрашивает струю в красноватый оттенок, плотва реагирует как на сигнал тревоги и начинает жаднее хватать предложенный мотыль.
Запас корма готовлю сериями по пять килограммов. Сушу в бумажных пакетах, кладу в тень. Влажность смеси проверяю кулаком: комок должен распадаться при первом же прикосновении ладони, оставляя на коже аромат прелых листьев. В таком состоянии прикормка хранится шесть недель без консерванта.
Звучит парадоксально, но самого изысканного эффекта добился, когда вмешал в базу порошок спирулины. Стоило пыли зелёной водоросли коснуться солнечного луча, как прикормка заискрилась смарагдовым шлейфом — плотва приняла его за микроводорослевый стол и кружила до заката.
Домашняя кухня дарит свободу творчества. Смеси живут, дышат, меняются вместе с погодой. Я лишь слышу писк рыбацкой интуиции и добавляю щепотку нового, пока рука сама чувствует, что смесь созрела. Тогда пора к воде: время ловить зеркало, подрагивающее в глубине, и превращать его в серебро садка.