Антон Владимирович
Первые проталины рассекают ледяную корку, струя мутно-изумрудная глотает снежные хлопья. В такие сутки елец выходит к кромке, утоляя кислородный голод и гоня мармышевого малька. Я выезжаю ещё в темноте, успевая наблюдать, как лента реки сереет на рассветной акварели.
Где искать серебро
Стайка держится у бровки глубиной метр-полтора, там течение замедляет ход, отбрасывая мельчайший детрит. Долговременная практика подсказала простое правило: каменистое русло с гравийным плато приносит троекратный результат по сравнению с илистой чашей. Берёзовые корни, свисающие в воду, часто формируют тенистый карман, где елец не испытывает опасения перед хищником.
Снасти без излишков
Использую маховое удилище длиной пять метров, строение — быстрый хлыст для мгновенной подсечки. Леска 0,12, поводок 0,08, крючок №18 с длинным цевьём. Поплавок гусиное перо массой грамм, оснащён оливкой и двумя подпасками, выверенными микрогранами вольфрама. Такая комбинация снижает паразитные колебания и держит насадку в заданном горизонте даже при порывах ветра поросшего инеем.
Мормышка весом 0,3 г окрашена в перламутр. На цевьё сажаю три звена мотыля, кончики сворачиваются в кровавую корону. При активном клеве подмешиваю в прикормку обдирыш сушёного дафниуса — аромат напоминает рыбе весенний планктон. Добавление измельчённого фунтикулуса — тонкой жилы рачьего усика — усиливает аттрактантный шлейф.
Техника живой проводки
Проводка спокойная, без рывков. Поплавок плывёт чуть быстрее течения, обгоняющий ход раскрывает насадку. После касания дна делаю легкий приподъём на ладонь, создавая эффект вспорхнувшей личинки. Поклёвка выражается замиранием или коротким вздрагиванием антенны. Подсечка минимальна, кистевая, иначе губа бумажная разрывается.
После десятка рыб меняю мотыль на личинку репейной моли, добавляя тактильный контраст к меню. В солнечный полдень включаю в арсенал сырный бормот, приготовленный из сухарей, тмина и капли коньяка. Пары активных бросков смеси формируют ароматное облако, не перекармливающие стаю.
Добытый елец переливается алюминиевым блеском, чешуя звенит, словно крошечные литавры. Зачастую беру только пятнадцать хвостов — столько перекладывается вяленым комплектом на один вечер у костра. Остальных отпускаю мгновенно, кукан не использую.
Скоротечный апрель диктует свои ритмы: ледоход начинается с характерного грохота льдины, через неделю вода светлеет, ещё спустя три дня в ямах показывается харриус. Пока поверхность наполняют насекомые, у ельца открывается гурманская фаза, ею и пользуюсь.
Прежде чем убрать снасти, я слушаю шелест руслан. В такой момент кажется, что река рассказывает древний сказ, а серебристые строчки ельца бегут по странице воды, оставляя подпись весны.