Антон Владимирович
Сырое апрельское небо едва светлеет, а я уже опираюсь на багор-пешня: лёд сошёл лишь вчера, берег зыбкий, пахнет талой глиной и прошлогодним камышом. Хищники ещё сонные, зато карась, любитель ранней оттепели, медленно шевелит плавником в глубине протоки. Вода густая, как старый чай, термометр показывает +6 °C, и это уже приглашение к танцу.
Календарь хищного затишья
Первым делом — точка. Ищу тёмное пятно возле корчей: там прогревается быстрее. Выбираю маховое удилище 6 м, леска 0,12 мм, поводок 0,09 мм из флюорокарбона с эффектом хамелеона — при слабом свете он сливается с мутью. Крючок № 14 формы «иодзу» — тонкий, но цепкий. Поплавок выбираю гусиное перо, нагрузка 0,6 г: всплывает, как пробка, при малейшем касании усатой губы.
Прикормка здесь капризна, словно городская кофейня. Сухая база: панировочная мука, дроблёные семена конопли, сухая кровь (альбумин) для запаха железа. Секретный ингредиент — настой тмина: карась уважает пряный эфир. Замешиваю до состояния мокрого снега, формируют шарики величиной с грецкий орех. Заброс — точка за точкой, три шара по вееру, четвёртый — под самый корч. Через пятнадцать минут катушка биения сердца: поплавок замирает, чуть приподнимается, как будто кто-то снизу давит пальцем на бутон. Подсечка мягкая, рука чувствует «желейную» тяжесть — классический карасевый сигнал.
Финт холодного ветра
Сидеть в апрельской сырости без огня — путь к бронхиту. Я ношу армейские сапоги с войлочным чулком, между слоями — «шкуры» из вспененного полиэтилена толщиной 5 мм, тепло держится четыре часа. На биваке ставлю мини-печь «рокет» из консервных банок: тяга идёт по принципу Вентури, дрова горят почти без дыма. Коряги по периметру сушатся быстрее, чем успевает остыть чайник. Грею руки над крышкой, одновременно сушу мокрый мотыль.
На крючок иду чередой: опарыш-мотыль-бутерброд «перекрестие» — две личинки продеты навстречу друг другу, хвосты шевелятся в разные стороны, создавая микровибрации. Карась берёт аккуратно, губы нежные, поимка требует паузы ровно три секунды. Считаю про себя: раз-и-сетку, два-над-тростник, три — подсёк. Рыба идёт бочком, бултыхает хвостом, командует, но фрикцион уже шепчет спокойную арию.
Трофей на ладони
Через час садок колышется серебристыми пластинами. Средний вес 450 г, позднепрудовый бочонок — 620 г. Чешуя плотная, блестит, как обожжённая хромой луной. Перед отпуском взвешиваю, снимаю клеща-аргулю (рыбья пиявка) специальным шпателем. Карась уходит вглубь, оставляя пузырь, похожий на мыльный глаз.
Железное правило: без красной ряски в ведре домой не возвращаюсь. Ряска служит переносным аквариумом, насыщает воду кислородом, рыба доезжает живой и не теряет слизи. На кухне отстаиваю трофеи в солёном растворе (3 г соли на литр) — карась очищается, кровь стягивается, мясо приобретает лёгкий ореховый оттенок.
Рецепт походной тишины
Под занавес расскажу о моём ритуале: на обратном пути отламываю кусок вербы, делаю зарубку ножом, как будто ставлю галочку судьбе. Каждая зарубка — пройденный путь без лишних слов. Весенний карась — учитель немоты: заставляет слушать воду, читать ветер, менять наживку молча. Удача в итоге сидит на ладони, тёплая, как свежее молоко, и совсем не хочет сквозняка.