Антон Владимирович
Зимний шум затихает вместе с последним поворотом к озеру: воздух стягивается хрусталём, а подошвы поют в унисон со снегом. Гул города гаснет, слышу лишь собственное дыхание и хриплый стон льда, похожий на раскат басового органа. В такой тишине каждая ошибка звонче выстрела.
Тонкий лёд хранит вибрации шагов сильнее толстого слоя, поэтому перемещаюсь кошачьими масками, втыкая шипы кошек в корку. Старое правило — лишний звон — прощай клёв. Пронзительный треск разгоняет окуня на добрых полсотни метров.
Снаряжение без излишеств
Удильник длиной с предплечье, катушка-холодок без люфта, леска флюор, сечение 0,08 мм — потайной канат для трофея. Мормышки вольфрам-рубикон, окрашенные в фисташку и киноварь, играют роль точечных маяков в мутной воде. На случай капризного ветра использую кивок из лавсана: он почти невесом, однако фиксирует микрокасания. Рюкзак-планшет заменяет громоздкий ящик, выступая сиденьем, он бережёт поясницу и уменьшает силуэту, что важно при дневной зорьке.
Тактика подо льдом
Расставляю лунки веером с шагом пять-семь метров — геометрия подводного света. Шуруповёрту с буром 110 мм требуются считаные секунды: меньше шума — крепче нервительные усики ерша. Ниже пятнадцати минут снасти не покидаю: рыбья стая идёт волнами, а «слепая» пауза выдаёт серьёзный сигнал.
Утренний план прост, как руна: поиск, разведка, добивание. Разведывательная мормышка «чёрт» быстрым скачком поднимается на двадцать сантиметров, затем падает, имитируя хирономида. Лёгкий рок-н-ролл кончиком — и окунь уже скользит вверх, раскрывая жабры-паруса. Для упорной плотвы перехожу на безнасадочную «гвоздешарик», тусклый латунный блеск пробуждает древний хищный инстинкт.
Щука между оттепелями
Жерлицы выставляю на переходах глубин, где термоклин образует резкую границу. Леска 0,28 мм, поводок из титана лафта (титан с алюминиевой присадкой) сохраняет гибкость при минус тридцати. Живец — подлещик размером ладонь подростка, он держится стойко, раздувая жабры, словно штандарт. Флажок поднимается, леска свистит, и я держу в руках невидимый лук. Двухсекундная пауза — подсечка. Щучья голова выходит в лунку, будто осколок нефрита, затем вода вскипает — начинается решающий танец.
Погодные капканы
Самый коварный спутник — барическое пике. При резком падении давления рыба впадает в гипобаратрофию: обмен веществ замедляется, клев тухнет. В такой час выручают балансиры с вибро буфером: внутри корпуса спрятан вольфрамовый цилиндр-гротеск, создающий инфразвук в пределах 15 Гц. Волна проходит сквозь толщу воды, бьёт по боковой линии добычи, провоцируя атавистический удар.
Хранение трофея
Плотва и подлещик крепнут на морозе, превращаясь в стеклянные консервы. Чтобы не допустить разрыва кожи, использую мешки из рогожи, присыпая снегом — работает как полярный термос. Щуку оборачиваю в мох-сфагнум: природный антисептик забирает лишнюю влагу, блокируя кристаллизацию поверхностной слизи.
Безопасность
На ремне всегда висит «поплавок спасателя» — два цилиндра пеноплекса, соединённые паракордом. При внезапном проломе лёд режет тело, но пенопласт выводит грудь над водой за счёт архимедовой силы. За час до выхода проверяю анизотропию льда ледобуром: звонкая мозаика трещин сигнализирует о внутреннемренней крошковатости — геофизики называют явление синеледием.
Полярная гладь награждает терпеливого. Лёд кажется гробовой плитой, а на самом деле служит прозрачной крышей подводного театра. Я подглядываю за актёрами, расставляю декорации, выбираю правильную музыку снастей — и спектакль начинается вновь.