Антон Владимирович
Я провёл сотни ночей на берегах дремлющих русел, где чёрный усатый король поднимает буруны даже без ветра. Сом хищник медлительный, однако его рывок похож на старт дизеля: сперва тишина, затем тяжёлый гул, что стягивает плетёнку с катушки. Ни одна рыбалка не забирала столько сил и не дарила столько адреналина.
Снаряжение и оснастка
На трофей подбираю бланк длиной 2,7-3 м с тестом 200-300 г. Запас прочности нужен, ведь сомёнок десять килограммов уже тянет, словно мешок мокрого песка под водой. Катушка мультипликаторная, с бронзовыми шестернями и шпулей, вмещающей не меньше 150 м плетёнки с разрывной нагрузкой 0,35–0,40 мм. Флюорокарбоновый шок-лидер ставлю толщиной палец. Крючок — ковбой-тройник № 6/0–8/0. Для живца работаю с подвижной постановкой, добавляя скользящее грузило «олива» 120–160 г, стопор резиновый и бусину, спасающую узел.
При квочении, когда приманка — звук, использую плоскую снасть «коромысло»: два поводка разной длины, каждый с одинарником, а центр тяжести закрыт упряжкой свинцовых пластин. Такой кит вкручивается в дно и удерживает живцовую братву на горизонте.
Поведение крупного сома
Гигант выходит на охоту когда вода согрета до шестнадцати-восемнадцати градусов. В тёплую ночь он кружит у коряжника, подбираясь к бровкам, где течением приносит снулую плотву. Днём хищник лежит в ямах, нередко под нависшими тополями, где корневая паутина прячет яму-колодец глубиной до двенадцати метров. Срабатывает приём «часы»: я фиксирую удилище каждые пятнадцать градусов по дуге руслового изгиба, пока эхолот не нарисует арку длиной с пол-экрана.
Перед грозой давление падаетдает, рачок выходит со дна, силки остатков разрывает струя, и царю реки приходится подниматься. Такие часы дарят поклёвку мечты. Длинный гудок с катушки, потом тишина, потом резкий удар — будто молот в кузне.
Тактика вываживания
Подсечку даю не силой, а массой: корпус отклоняю назад, заставляя бланк упруго выстрелить. Усатый мгновенно наглухо садится в керчи. Не паникую. Укладываю удилище на палку, зажимаю шпулю большим пальцем, создаю мёртвую тягу. Через минуту-другую кислородное голодание вынуждает рыбу выйти. В этот миг продолжаю качать, выкачивая метр за метром, будто поднимаю ведро цемента из колодца. Критический этап — выход головы. Сом сворачивается штопором, стараясь порвать поводок. Здесь пригождается багорик, захожу ладонью под нижнюю челюсть, удерживаю разинутую пасть, обожжённую крючком.
Для фотосессии стелю влажный мат. Жабры орошаю водой из садка, пальцы держу вдали от ершистых грудных плавников. После замера отпускаю гостя, придерживая усы до тех пор, пока хвостовая лопасть не сделает могучий взмах. Взволнованное зеркало вновь закрывается, будто ничего не случалось, но на ладони остаётся вибрация, эхом напоминающая барабанный бой сердца.
Трофей достигается терпением. Отрываюсь от рабочих будней, собираю проверенное железо, завариваю свежий термос ипохлорида–чая — смесь иван-чая и гибискуса, снимающую усталость. Ночь, тихий свист квока, луна расчесывает воду, хищник откликается низким басом, будто далёкий горн. Именно ради минутного поединка продолжаю слушать реку.