Антон Владимирович
Первая кефаль, поднятая мною под Анакопией, до сих пор сверкает в памяти, словно графитовый слиток. Тогда, в конце августа, рыба вошла в прибрежный поверхностный слой — эуфотерм, где поднимается облако фитопланктона. Хищницы игнорировали кормящуюся мелочь, а серебристые «носики» кефали штурмовали линию прибоя. Наблюдение подсказало: ключ — в скорости подачи приманки, а не в её аромате.
Рельеф и припай
Картинность косяков напрямую связана с микрорельефом. На гальке кефаль держится в метре от дна, чуть выше слоя турбулентной взвеси, называемой рыбаками «бархаткой». На иле картина иная: рыба поднимается выше, избегая сероводородного «пирога». Летом я выбираю кенаси — пологие участки с чередованием коричневых валунов и песчаных окон. Зимой перехожу к бетонным буннам: прогретый железобетон отдаёт теплоту, образуя комфортный микроклимат, заметный рукой — вода теплее на полградуса.
Повадки летних косяков
Световой день растягивает диету рыбы. На рассвете стая щиплет плёнку «зоосинапса» — скопление микрокраба, невидимого глазу. В полдень вступает в игру ювенильная атерина, а к вечеру кефаль переключается на донную фауну. Я подаю приманку в окно смены кормового объекта, не раньше и не позже. Промедление — и рыба «выдыхает» к надводной струе, уходя в сторону порта.
Техника хлыста
Хлыст — лёгкий болонский бланк 7 м. Вес огрузки 6 г распределён фалангой оливок с дробиной-амплификатором, усиливающей акустический след. Катушка — размер 2500, передаточное число 6,1, «сырный» фрикцион даёт тонкую настройку: кефаль славится металлическим броском после подсечки. Леска 0,14 мм, поводок флюор 0,11 мм. Крючок №6 формы «гейша» с удлинённым цевьём, препятствующим циркуляторному блоку — повреждению жаберных лепестков.
Насадка — смесь пареной пшеницы и тертого маринованного туршу. Туршу — редкая кавказская пряность из зелёного грецкого ореха — оставляет масло, образующее на поверхности тончайшую линзу. Эффект фенестры подчёркивает всплеск света, и рыба фокусируется на пятне. Раз в восемь забросов добавляю шарами прикорм «сэндэйдж» (молотый жёлтый горох, сухой толокняный глютен, кармин для цвета), создавая облако, отличимое от мутной взвеси.
Подсечка отдаётся в руку как крошечный разряд и сразу переводится в авантюру — длинный лобовой рывок. Кефаль подходит с мощным хвостовым двигателем, а тело вытянуто, и рыба часто становится боком к тяге, увеличивая сопротивление — эффект «вепря». Сачок держу под струёй, а не рядом с берегом: струя сама заводит рыбу в сетку, и крючок остаётся на губной пластинке, а не в жаберных дугах.
При отливе перехожу к микроджигу. Вес головки 1,2 г, приманка — полупрозрачный виброхвост 45 мм цвета шорлап. Шорлап — местный термин, обозначающий оттенок соломенного восхода. Проводка «ступенькой 4–2»: четыре оборота катушки, пауза две секунды, подъём вершинки на десять сантиметров. Кефаль бьёт в паузу, поднимая шлейф пыли, и крючок ложится в край ротовой щели, где костная пластина тоньше.
Для ночных выходов использую яйцю — серебристый поплавок из выдутого стекла, внутри — люминофор «зелёная комета». Свет не пугает рыбу, а играет роль маяка: хищники отбиваются, и кефаль подходит ближе, пользуясь эффектом «теневой завесы». Леска покрыта сикасинолом — смолой, снижающей капиллярность. Поверхность создаёт гидрофобную плёнку: капли стекают, и заброс остаётся дальним даже при тумане.
В лиманах кефаль ведёт себя иначе: кормится у дна и меньше реагирует на звук. Здесь вступает в игру донная резина «браконин», оснащённая «пружиной» — спиралью из свинца. Внутрь спирали вкладывается тесто «монастырский хумус»: обжаренная чечевица, чесночный сок, ксантановая смола. Пружина заменяет груз, стабилизирует проводку и сохраняет тесто до тридцати минут, пока я наблюдаю за натяжением вершинки.
Вываживание лимонной кефали напоминает борьбу с ветром: рыба не рвёт в сторону, а описывает широкие круги, пользуясь амортизацией ила. Я отрабатываю катушкой, сохраняя ровный угол 60° между леской и бланком. На пятом круге, когда хвост начинает описывать малую амплитуду, поднимаю рыбу в подсак. Острые края жаберных крышек не цепляют сетку — я использую прорезиненное полотно.
После удачного лова часть рыбы мариную в «румбуру» — рассол из виноградного уксуса, меда и гвоздики. Спинка забирает аромат за два часа, а мясо остаётся упругим. Другая часть идёт на хошав — сушёную заготовку, которую беру в море. Тонкие полосы мяса подвяливаются до состояния пергамента, не прилипают к пальцам, служат естественным энергетиком.
Сезон завершается в ноябре, когда температура опускается до двенадцати градусов. Я ухожу с береговой линии и перехожу на каяк. Бороздою кромку термоклина, ориентируясь по эхолоту с функцией chirp-спектра. Кефаль тогда стоит плотным ярусом на отметке шесть метров. Работает пилкер 14 г цвета «стальной гарпун» с флуоресцентной каплей у цевья. Удар неизменен: приглушённый, будто обрыв провода под водой. Промахов почти не встречаю, так как зубы у кефали мягкие, а приманка квадратная.
Каждый год, спуская лодку, я вспоминаю первую августовскую рыбу: тонкая бланковая дуга, разлетающиеся брызги и серебро, мерцающее в закатной дымке. С тех пор берег Чёрного моря кажется мне огромной плавучей кузницей, где кузнец-ветер выковывает терпеливому рыболову новое знание.