Антон Владимирович
Тридцатилетний опыт ночных вылазок по пойменным рекам подсказал мне простую истину: сом предпочитает тень и тишину, сочетая оба фактора с внушительным запасом кислорода и кормовой базы. Для понимания маршрутов хищника полезно разложить акваторию на микрозоны.
Глубины и ямы
Классическая русловая яма создана вытеснением донных фракций вихревым потоком. Глубина достигает шести–двенадцати метров, донный слой воды удерживает температуру на три–пять градусов ниже поверхностной, что продлевает активность хищника днём. Условная граница ямы — бровка. Сам встаёт мордой к течению и ждёт, пока порог принесёт катерину, ерша, ряску или выброшенную моллюсковую мидию.
Подводный рельеф
Свал кряжей, коряжник, затонувший плёс образуют лабиринт укрытий. Ихтиологи называют такой участок «ксилофитный шельф» — подпор донного слоя древесиной. В узких щелях вода оседает, образуя микроциркуляцию, невидимую с берега. Тут сом выстаивается под углом 30° к потоку, используя антеннальную рэзонацию уса для эхолокации жертвы. Кислород снижен на 0,3–0,6 мг/л сравнительно с фарватером, зато густая микрофлора угнетает конкурентов.
Сезонные перемещения
Весной, сразу после схода ледяной корки, хищник покидает зимовальные купола и поднимается в прибрежную мелководную зону, где термоклин ещё не оформился. Летняя жара возвращает рыбу в колодцы под гидроузлами, а осенний обвал температуры приводит стаю к глинистым бровкам, покрытым сапропелем. Зимой сом укладывается спиралью, образуя «спиральный густер» — плотную клубную фигуру, снижающую обмен веществ.
Оценить перспективу участка помогает запах ила: фенольныйй оттенок указывает на застой, травный — на свежий приток. Воздух, выходящий из донного слоя фистулами, предупреждает об обширных газовых линзах, где сом редко задерживается. Удар спиннингового маркера об плотный субстрат выдаёт характерный резонанс — фронт ощущается в вершине удилища с задержкой 0,2–0,25 с, что свидетельствует о глубине свыше восьми метров.
Мутность в пределах 50–80 NTU благоприятна: турбидная завеса прячет хищника и снижает зрительную реакцию белой рыбы. При уровне выше 120 NTU ослабевает чувствительность боковой линии, в этот период сом полагается на хемосенсоры, наживка с феромоновой дорожкой приносит успех.
Решающее значение имеет акустический фон. Подводный микрофон фиксирует шкалу до 80 дБ: тракторный гул от песчано-гравийного карьера заставляет сома откочевывать ниже по течению на 700–800 м. При ветровой ряби до трёх баллов по Бофорту рыба перемещается ближе к береговой линии, используя углубления между водорослевыми амфитеатрами.
При картографировании участка я работаю эхолотом с частотой 83–200 кГц и side-scan. Узкое высокочастотное облако демонстрирует одиночную сигнатуру хвоста-пропеллера и позволяет привязать точку. После маркировки сектор остаётся в покое сутки: сумерки оказываются пиковыми, и сом реагирует на приманку с минимальным временем экспозиции.
Резюмируя, ключ к поиску сома — смешение глубины, укрытия, кислородного богатства и умеренной мутности. При совпадении этих четырёх компонентов выкраивается идеальная арена для встречи с усатым великаном.