Антон Владимирович
Февраль подбрасывает рыболову загадку: толстый панцирь льда, редкие вспышки кислорода и осторожный лещ, ушедший в тишину ям. Хищник дремлет, а широкоспинный серебристый великан раздумывает над каждым движением. Перед выходом проверяю барометр – при устойчивых 750 мм рт. ст. поклёвки едва заметны, при 740 мм рт. ст. стая активнее.
Топография льда
Для старта выбираю отмели, смежные с русловыми изгибами. Глубина 4–6 м – золотая середина. Старые лунки, притянутые к точке клёва декабрьским прикармливанием, работаю ледобуром «пелерина» со слегка тупым углом резца – меньше шума. Дистанцию между лунками держу шахматной сеткой: 3 × 3 м. Эхолотом отмечаю ложбинки – там лещ стоит, будто свеча в канделябре.
Прикормка без лишнего шума
Смесь собираю дома. Базу задаёт крайний помол чёрного хлеба: аромат даёт углекислый выброс, который поднимает рыбу. Крошка панциря криля вносит азот, открывая «аперитив». Ключевой компонент – живой мотыль и рубленая дендрохена – 50/50. Для утяжеления подсыпаю бентонит – он не пылит и держит шар у дна. Шары диаметром с апельсин опускаю в кормушке-пружине, слегка хлопнув о лёд – звук схож с кормовым дождём из ракушки, лещ реагирует без паники.
Снасть под каприз клева
Удильник «балалайка» – жёсткий хлыстик, катушка свободного хода. Леска 0,09 мм флюорокарбон: призрачность плюс стойкость к абразиву льда. Поводок 0,07 мм, длина ладонь. Мормышка «уралка» – вольфрам с фаской 45°, окраска «антрацит с инеем». При свете лампы диодного фонаря грань искрится, напоминает донным рачкам слюдяной отблеск, – сигнал для трофея. Крючок № 16 Kamasan B560 с микробородкойдкой. Насадка: по два мотыля ёлочкой либо бутерброд мотыль-опарыш.
Игра строится на микропульса: подъём 3 см за 4 секунды, пауза 2 секунды, затем плавный спуск. Этот рисунок копирует перистальтику личинки хирономид, понятную плотному рыбьему косяку. Иногда добавляю «шимми» – дрожание пальцами, при котором вершинка едва вибрирует.
Поклёвка напоминает дыхание спящего зверя – кивок приоткрывается на миллиметр. Подсечку выполняют кистью, без подъёма локтя: шок-волна по тонкой леске рождает моментальный крюк-сет. Фрикцион срабатывает на 200 г, гасит первое сильное движение. Дальше лещ ведёт себя, словно дирижабль под куполом – медленно, но с массой. Подъём через лунку диаметром 130 мм выполняю багориком-гарпуном с откидным жалом.
Темпо-переключение
Утренний выход длится сорок минут, затем рыба замирает. Дрелью открываю два запасных квадрата на соседнем стволе и пересаживаюсь, оставляя модульные дорожки. После 14 часов активность возвращается.
Ловля в феврале воспринимается как партия в дзё-кэри-го – медленные точные ходы важнее шторма буров. Лещ отвечает на подсказки тех, кто слышит подлёдное дыхание. Килограммовый красавец, снятый с глубины, сверкает, будто холодное сладкое стекло, – награда за терпение и грамотное чтение зимней воды.