Антон Владимирович
Работаю гидом-спиннингистом тридцать лет и не устаю поражаться капризам щуки. Зубастая хищница отзывается на точные штрихи, напоминающие фехтовальный выпад, а любые лишние движения моментально настораживают её.
Щучья стая придерживается окон света и тени, любит коряжистые бровки, заросли рдеста, устья ручьёв. В мутной воде рыба полагается на боковую линию, в кристальной — на зрение, при переходе прозрачности клюёт смелее всего.
Где искать трофей
На рассвете захожу в мелководную плёсину, в полдень смещаюсь к глубинной яме, к вечеру облавливаю косы. Скоростная охота чередуется с пассивным дежурством: порой хищница паркуется под единственным опрокинутым столом и не сменяет позиции до грозы.
Наблюдаю за птичьими стаями: чайки кружат над жерехом, а стоящий в стороне чомга выдаёт наличие щуки. Бьющийся ёрш у поверхности сигнализирует о геронтофагии — крупная особь выкашивает молодых соседей, оставляя на воде характерные круги.
Выбор снасти
Графитовый бланк с быстрым строем реагирует на касание приманки водорослями: траектория меняется мгновенно. Леску применяю плетёную семь жил, диаметр 0,12, флюорокарбоновый лидер 40 см гасит клыки, голова вертлюга скрыта в термоусадке.
Из железа предпочитаю узкотелые колебалки массой 12–16 г. Они входят в траву как нож-пила, создавая инфразвук 20–25 Гц. На мелководье ставлю тирольскую палочку, чтобы вывести воблер за стену кувшинок и не потерять такт.
Техника проводки
Проводка напоминает танец самбы: два коротких рывка, пауза, длинный сброс катушки. В паузу блесна зависает под углом 30°, хищница атакует боком, сдвигая воду как песчаную бурю. В этот миг фрикцион отдаёт двадцать сантиметров — ни больше, ни меньше.
Осенью работаю ступенчатой джиг-каруселью: приманка падает, срезает слой термоклина, поднимается на пол-оборота катушки. Летом убыстряю темп до 120 оборотов в минуту, заставляя щуку действовать рефлекторно, без оценки добычи.
При вываживании никогда не поднимаю клыкастую над водой вертикально. Гидростатический столб удерживает крючки в губе, лишний разворот превращает пасть в брусок, обрывает поводок. Захожу рукой под жаберную крышку, фиксируя индивидуальным захватом «октагрип».
Крупную особь беру на кукан только в проточной воде. В стоячем пруду гематокрит падает уже через десять минут, ради гуманности применяю быстрый абзац: оглушение, контроль кровотока, лёд в термобоксе.
Работа с тройниками проводится в поляризационных очках и перчатках из кевлара. Щучий бросок при снятии оснастки напоминает удар киянкой, защита избавляет от встреч с хирургом.
Каждый трофей, отпущенный под аплодисменты воды, превращается в инвестированный адреналин завтрашнего утра. Щучье эхо живёт в теле катушки, а опыт надёжно хранится под пробковой рукоятью.