Антон Владимирович
Первая заря разрисовывает русло, вода ещё стряхивает ночную дрему, а я уже слышу перламутровый шелест лепестка по потоку. Окунь, словно дирижёр с полосатыми рукавами, сразу подхватывает ритм. Каждый толчок в бланк напоминает: вертушка — не пустая безделица, а миниатюрная турбина, чья вибрация способна спровоцировать даже самого ленивого хищника.
Выбор снасти
Рабочая палка длиной 1,8–2,1 м с тестом 3–12 г сглаживает рывки и даёт тактильный эфир для чтения проводки. Строй быстрый, кончик отзывчивый, графит без излишней «ватности». Катушка — «двухтысячник» с передним фрикционом, шпуля мелкая, чтобы не прятать шнур в глубину намотки. Диаметр плетёнки — 0,08–0,10 мм, абразивостойкий фторкарбон 0,20 мм беру в качестве поводка: он пружинит, а окуневые зубы не оставляют на нём мохнатых задиров. Карабины — микрокараты, легче которых только росинки: лишний грамм на петельке размазывает игру лепестка.
Чем приманить полосатика
Вертушки делю на два лагеря по форме лепестка. «Аглия» с большим углом атаки заводится даже на сверхмедленном старте, «лонг» режет столбы воды, подходит для струи. В ясный полдень ставлю матовый графитовый или медный окрас, чтобы не пугать пронзительными бликами. В пасмурную дымку или на заре — серебро, платина, иногда хамелеоновый голографический сполох. Вес — 2–4 г на стоячем плёсе, 5–7 г на перекате. Задняя огрузка в виде вольфрамового сердечника стабилизирует ось и удерживает компланарную плоскость лепестка, исключая «дроп — стоп» — паразитное зависание без вращения.
Тактика проводки
Классика: заброс веером, счёт «раз-два-три» до контакта с водой, немедленный запуск. Лопатка катушки идёт ровно, без скачков, рука держит бланк под углом 45 °. Окунь стоит слоями: молодь летает у кромки камыша, матёрый вальяжно висит между коряжин. Поэтому чередую «ленивую» медленную подачу — меньше оборотов, длинная пауза — с резким ускорением, будто мотор поднял обороты. Такой сбой, по законам ихтиочих «нервов», часто выбивает трофейного в атаку. Шаг по часовой стрелкой вдоль берега перекрывает фронт, не давая стае привыкнуть к однообразию.
Когда вода остывает до +8 °C, добавляю «стрим-пинг» — короткие поддёрги кончиком. Они роняют вертушку на бок, лепесток сбивается в полу вращение, создавая инфразвук, напоминающий судачью молодь. Весной по прогреваемым мелям выручает «горка»: после приводнения поднять вертушку к самой поверхности, затем спустить по мягкой диагонали. Летом, когда водоросли тянутся к солнечному пятну, выручают плавающие модели с пенополиуретановым сердечником: проводка равномерная, с касанием верхушек травы — будто жучок барахтается, а хищник оформляет удар снизу.
Точечная локация — половина дела. Утренний час хранит стаю под плотным пятачком из малька у забитых сваями мостков. Днём полосатый гурман смещается под блик, где песчаный стол резонирует с вибрацией металла. Вечером окунёвая ватага обходит границу темняков: песчаная банка встречается с ракушечником, боковая линия рыбы считывает любое колебание как азбуку азарта.
Погода диктует темп. На ровной поверхности без ветра металл шумит громче, чем на дробном рябе. Как только поднимается вал 5–7 м/с, вставляю в вертушку тяжёлый сердечник: шум прибоя гасит сигнал, нужен усилитель. Давление 755 мм рт. ст. и выше поднимает окуня в толщу, поэтому вертушка идёт вполводы, 740 мм и ниже — рыба прижимается к дну, и проводка скорректирована ближе к грунту, иногда с протаскиванием по ракушке.
Ошибки встречал десятки раз. Первое: перекручивание шнура при высоком положении удилища — лепесток уходит в «сверло», рыба теряет интерес. Второе: выматывание до самого подсака на автопилоте. Стоит затормозить вертушку у ног, и нередко в глубине взрывается финальный удар — окунь сопровождал приманку, будто охранник банковского инкассатора. Третье: выбор яркого окраса на прозрачной воде. Хищник различает ультрафиолет, а мы порой превращаем приманку в прожектор. Спасают полупрозрачные лаки и графитовый лак-хамелеон.
Для дисциплины я держу короткий «кондуит»: дата, температура, цвет воды, тип лепестка, темп оборотов, глубина. Через пару недель образуется карта, где колебание, цвет, час и погода сходятся в закономерную формулу. Перенос такой статистики на новое водохранилище экономит полдня поисков.
Финальный аккорд: после срыва кукан не захламляю рыбу в траве, а моментально погружаю её в садок — мясо окуня быстро подсыхает. Леску сматываю без изгибов, храню катушку застопоренной, иначе шнур «запоминает» лишние витки, а на следующем выходе создаёт бороду. Вертушки промываю в пресной воде, смазываю ось силиконовой каплей: даже благородная латунь корродирует от речной органики. Так металл вновь готов к встрече с полосатым дирижёром, а рассвет приветствует звон подшипников и свежий треск фрикциона.