Антон Владимирович
Май встречает рыболова лёгкой дымкой. Лещ поднимается с ям на прибрежные плато, где вода уже прогрелась до пятнадцати градусов. Серебряные стаи держатся недалеко от русловых бровок, пасутся на ракушке, подбирают личинок хирономид на заиленных участках. День за днём наблюдаю миг щедрого пиршества и стараюсь оказаться рядом, пока бронзовые бока шевелят ил.
Повадки майского леща
Вторая половина весны знаменует окончание нерестовой заповеди. Самцы ещё хранят жемчужную сыпь на плавниках, однако уже активно ищут корм. Основная активность приходится на утренние часы и короткий отрезок перед закатным штилем. На ярком солнце рыба становится осторожной, смещается под нависающий камыш либо уходит в тень коряжника. Температура воды свыше восемнадцати градусов уводит стаю в глубину, поэтому спешу закрыть программу до жары.
Снасти без излишеств
Использую фидер класса medium или light-medium с тестом до шести унций. Длина 3,6-3,9 метра даёт запас для дальнего заброса и уверенную подсечку. Кульминационное звено — тонкий гладкий шок-лидер из фторуглерода диаметром 0,18 мм. Он гасит рывки при вываживании и оставляет течение без вибраций. Основная плетёнка-«паутина» 0,10 мм, окрашенная в болотный тон, остаётся незаметной на глинистом дне. Кормушка-«пуля» весом 40-60 г стабильно держится на границе струи и обратки. Монтаж — «патер-ностер», способный быстро отстегнуть поводок при обрыве. Поводки вяжу из монофила 0,12-0,14 мм длиной метр, волнообразная линия убирает самоподсечку и не настораживает леща.
Насадки и прикорм
В мае лещ ценит сладость и живой компонент. Состав прикорма строю на базее жареной конопли, молотых бисквитов, жёлтой кукурузной сечки. Для облака подключаю «фуксин» — краситель на основе эозина, дающий рубиновый шлейф в толще. Готовую смесь насыщают мотылём-рубашкой и личинкой жука плавунца (на трон), аромат которой дублирует запах донного ила. Такую фракцию рыба втягивает, не подозревая подвоха.
Насадка работает по принципу контраста. На один крючок отправляю бутерброд из пары крупных мотылей и кукурузного зерна, на соседний — мормыш «плавун» длиной два сантиметра. Лещ выбивает тяжёлую приманку и задерживается у точки дольше. Каждые пятнадцать минут обновляю насадку, а после трёх пустых поклёвок меняю сочетание вкусов.
Чтобы не перекормить стаю, забрасываю половину объёма кормушки, остальное пространство занимает гравий-балласт. Метод под названием «болюс» сокращает плотность частиц и формирует шлейф выше дна. Рыба собирается в секторе, а излишки быстро уносятся течением.
Майский ветер переменчив: утром туман, днём бриз, вечером штиль. При порывах со спины клипсую дистанцию на четыре-пять метров ближе, не меняя ориентацию точки по азимуту. При фронтальном ветре добавляю к корму крупнофракционный панцирь от ракушки — такие тяжёлые элементы спасают кормушку от сноса.
Кивок фидера «стреляет» едва заметно: полсантиметра отклонения — сигнал на подсечку. Придерживаю бланк под углом сорок пять градусов, позволяя фрикциону стравить лишнюю энергию. Лещ разворачивается боком, создавая гидродинамический парус, трещотка катушки поёт. Подсак диаметром не меньше семидесяти сантиметров нужен, чтобы бронзовый красавец вошёл без паники.
Ночью выручают пахучие «крепдайны» — прессованные кубики из жмыха чёрного тмина. Они набухают за пятнадцать минут, медленно крошатся, формируя тёплое облако. Рыба ощущает аромат альдегида «анисальдегид», различимый даже при слабом течении.
Каждая экспедиция учит терпению: одна удочка, отлаженный ритм прикорма и тишина творят чудо. Под сиянием утренних рос лещ поднимается на кукан, словно копейка на ладонь русалки. Выраженная тактика приносит стабильно пятнадцать-двадцать килограммов за рассветную смену. Главное — слушать воду, удерживать баланс шумов и ароматов, а бронзовый гость отблагодарит вязкой тяжестью на конце лески.