Антон Владимирович
Первые морозы втягивают воду в кристальную тишь, плотный лёд давит на столб. Середина декабря заставляет меня сменить хищника: щука притихает, а глубинный окунь на 12-15 метрах продолжает кормиться мормышем и подкаменщиком. Одного касания эхолота хватает, чтобы по рельефу уловить перспективные бровки.
Снаряжение без компромиссов
В ледяном штиле спасает короткий, но жёсткий удильник длиной 55 см с катушкой инерционного типа. На шпуле 0,12-миллиметровый нанофил, поверх него флюорокарбоновый шок-лидер (1,2 м) для гашения резких рывков. Разрывная нагрузка пары держит окуня до килограмма, при этом лунка диаметром 100 мм не превращается в трофейную ловушку. Вершинка окрашена флуоресцентным лаком — на глубине шестидюймовый балансир исчезает из глаз, остаётся только тактильная информация и зрение через лайтовый кивок. Приманки: балансир 4-5 см, компактный раттлин, в запасе — «чернушка» (вольфрамовая мормышка 0,4 г) для пассивной стаи. Крючок №8 овнер, подвеска — яркий муш с люминофором.
При пониженной светимости работает хейлофитное свечение воды, поэтому добавляю в коробку ультрафиолетовый фонарик: тридцатисекундная обработка мушей заряжает их больше, чем дневная лампа и стимулирует окуня с первого сброса. В толще, ниже термоклина, температура стремится к четыре градуса, что замедляет метаболизм рыбы и делает поклёвку точечной. Чёткое «тук» через жёсткий бланк ощущается, будто кто-то щёлкнул пальцами по запястью.
Тактика точного бурения
Площадь поиска ограничиваю сектором сорок на сорок метров. Лунки сверлю по шахматной сетке пять на пять шагов, стартую с верхней кромки свала. Внутри такой матрицы легко проследить за перемещениями стаи через эхолот с датчиком CHIRP и углом раскрытия девять градусов. Поклёвки фиксируют маркером на навигаторе, отсеивая пустые клетки. Спустя час формируется тепловая карта: красные точки окунёвых привалов соединяются линиями привлечения, где лидер стаи пасётся дольше всего. Там и остаюсь.
Для глубинного ловца важен «тембровый» стук балансира. Подъём на сорок сантиметров, пауза пять секунд, короткий подброс — и снова «балалайка». Такой ритм создаёт акустический шлейф на 20–25 м, притягивая стаю. Монотонность не усыпляет рыбу благодаря вставке из раттлина: через каждые десять циклов спускаю подводную погремушку и поднимаю муть. Этим приёмом разрываю привычный фон.
Контакт с трофеем происходит ближе к дну. Крупный окунь втягивает приманку, поднимается на три-четыре метра, затем резко разворачивается — классический суффозионный удар. Главное — дождаться разгруза кивка и выполнить короткую подсечку кистью. Дальнейшее вываживание забирает полминуты: фрикцион отпущен, шок-лидер амортизирует. При выносе из термоклина пузырь плавательного пузыря раздувается, поэтому под лункой принудительно «прокачиваю» рыбу, прижимая брюшко к стенке льда: излишний газ выходит через рот и анальное отверстие, окунь не теряет ориентацию.
Экология и трофей
Трофейные экземпляры свыше восьмисот граммов отправляю обратно. Для короткой фотосессии использую влагостойкий мат и трёхсекундную экспозицию. В садке под лункой держу лишь средний размер 350-500 г: эта фракция стабильно воспроизводится, не нарушает структуру популяции. Солью пресноводный раствор из пакетированной ламинарии обрабатываю ранки на жабрах — альгинаты закрывают капилляры, сокращая смертность при релизе.
Тридцатиградусный мороз дарит кристалл дыхания, но способен расколоть снасть. Периодически проверяю хабы палатки, смазываю винты шуруповёрта графиткой, чтобы не получить внезапную резьбовую «стигму». Перед выходом под лёд вкручиваю в края лунок конусные пластиковые втулки — они убирают острую крошку и берегут леску. Возвращаюсь на берег под полной луной, когда эхолот рисует горизонтальную линию — знак, что окунь ушёл выше термоклина и ночь перешла к судаку.