Антон Владимирович
Утренняя рябь прячет стаи уклейки в травяных карманах под самым берегом. Я прихожу задолго до рассвета, пока дымка держится над водой, и слышу тихие всплески, похожие на шёпот серебряных листков.
Где искать
Зеркальные заливы глубиной до метра, тёплый прогревшийся мелководный коридор, слабая обратка за корягой — излюбленные убежища уклейки. Здесь насекомые задерживаются дольше, чем на чистом потоке, поэтому рыба держится компактно. Русло с красноватым илом, обросшее элодеей, выдаёт себя насечками на поверхности — то прыгает личинка хирономида, то падает мушка-однодневка.
Оснастка без лишних узлов
Береговой ветер меняется каждую минуту, поэтому использую мах длиной 4,5 м с параболической акцией. Основная леска — 0,08 мм абразивостойкий флюорокарбон, к ней через петлю в петлю короткий поводок 0,06 мм с крючком № 20 формы «f-11». Поплавок — гусиное перо с вклеенным лавсановым кембриком, грузоподъёмность одна дробинка № 9, баланс достигается точной подрезкой пера, никаких стационарных грузов.
Насадки и привада
Мормышка здесь не нужна. Подсыпаю штрих-пунктиром мелкую пыль из панировочного сухаря, какао и куркумы, она образует облако, которое держится в средних слоях и привлекает рыбу без насыщения. В качестве насадки использую муху «клинкхэммер» на безбородочном крючке, опушку смачиваю дипом из анисового масла — смесь всплывает и копирует тонущий хирономид.
Поклёвка выглядит как едва заметное дрожание пера, убегания поплавка почти не случается. Подсечка короткая, кистевая. Уклейка легка, но шквально сопротивляется: серебряный кинжал мечется в поверхностных слоях, звенит шнур, пальцы наливаются адреналином. В прямом солнечном луче чешуя вспыхивает хрусталём, будто мелькнула монета.
Трофей вывожу без подсака, поднимаю над водой на изломе удилища. Жала без сменной остроты не травмируют добычу, при желании рыба возвращается обратно живой и невредимой. Часть хвостов иду на сковороду: быстрый маринад из лайма, кориандра и розовой соли за полчаса пропитывает мясо, затем обжариваю на сливочном топлёном жире до янтарной корочки.
Вечер закрывает дневной марафон. На зеркальной глади поднимаются «свечи» подёнки, британцы называют явление «evening rise». Я задерживаюсь до последней полоски багрянца и ловлю крайнюю уклейку, словно запятую в журнальной строке, откладывая точку до нового рассвета.