Антон Владимирович
Я встречаю первый прочный ледяной панцирь с непередаваемым азартом. Короткий день, хрустящий воздух, мерцающий наст — идеальная декорация для встречи с налимом. За тридцать сезонов заметил закономерность: бурый хищник пробуждается, когда другие рыболовы уже складывают снасти. Темнота, тишина, монотонный шорох шуги — союзники того, кто знает повадки ночного пресноводного угря.
Поведение рыбы
Зимний налим — истинный бентофаг. Его кормовая программа строится вокруг пескаря, ерша, подкаменщика. Крупные экземпляры жируют вдоль бровок устьев малых речек, где донный ил отдаёт остаточное тепло. Вода там богата сапропелем — природной перегноевой взвесью, притягивающей личинку хирономиды (остаток сезонного комара). В сильный мороз движение кислорода снижается, и хищник концентрируется у родниковых пятен, где вода чуть теплее. Лёгкая серия постукиваний хвостом по дну выдаёт присутствие добычи: звук похож на далёкий метроном. Под лунным светом вспышка белой брюшины наблюдается даже через молодой лёд — сноровка приходит с опытом.
Экипировка
Я беру три снасти: жерлица-коромысло, поставушку и классический стук. Жерлица-коромысло строится так: основа — рейка 40 см с поперечным пазом. На одном конце груз-грейфер 80 г, на другом колышек-клычок из ясеня. Катушка — «кимбовка» (намоточная дощечка), леска 0,45, поводок из фторкарбона 0,4 для скрытности. Крючок № 2/0 с удлинённым цевьём — под ерша-живца.
Поставушка выглядит спартански: прут осины, прорезь под леску, сигнальная планка из бересты. Главный плюс — молниеносная установка без бурения ряда дополнительных лунок.
Стук, или балда, рассчитан на активное обновление ям: груз-чебурашка 60 г, два одинарника № 4 на коротких подпасках. Подвесной шумовой шарик — галдник (латунная капсула с дробинками) — поднимает муть, привлекая хищника.
Из одежды ценю суконное бельё с добавкой верблюжьего пуха. Мембрана шуршит, а налим чуток к вибрации и звуку. На ногах — унты-каюры с войлочной лайкой. Наличие шипов-камешек на подошве предотвращает парусное скольжение по насту.
Тактика ночной ловли
Прибываю за два часа до сумерек. Снегоход оставляю за сто метров, чтобы мотор не распугал рыбу. Шнек диаметром 130 мм прорезает пятёрку лунок по линии глубинной кромки. Первую закармливаю рубленым подкаменщиком, добавляя щепоть аттрактанта «сарсуала» — смола абдоминальных желёз мускусной крысы, способная работать при отрицательных температурах.
Пока наживки вымерзают, ставлю палатку-купол «тупик» (пятигранник с одним торцевым входом), внутри — буржуйка «тайга». Температура держится на уровне +8 °C, влажность снижаю, посыпая угли россыпью чаги — гриб-полипор с сорбционным действием.
Первая поклёвка случается через час после астрономического заката. Леска медленно плывёт вдоль дна, не спешу. Подсечка резкая, но короткая — губа налима костистая, прокалывание требует усилия и острого крючка. Вываживание напоминает подъём мешка мокрого песка: рыба не рвётся, а тяжело сопротивляется спиральным поворотом. Использую приём «пальмовый тормоз» — пропускаю леску между согнутым указательным и большим пальцами, дозируя усилие.
Трофей храню в ящике со снегом. Заморозка не портит мясо, структура остаётся упругой благодаря коллагеновым волокнам. Из градусника-пирометра убеждаюсь, что температура внутри ящика ниже –4 °C.
Безопасность на льду занимает отдельную главу опыта. Передвигаться предпочитаю перекатами: шаг, проверка багром, перенос центра тяжести. Багор у меня телескопический, с наконечником-«цапкой», вес 450 г. Вдобавок держу при поясе самоспасы — пара стальных черевиц, соединённых струной, способных выручить при проломе корки. При первом морозном тумане часто образуется сало, тонкая наледь над промоиной. Её выдаёт матовый оттенок, не отражающий фонарь.
Кулинарная часть завершающего вечера приносит удовольствие не меньше самой рыбалки. Кожу снимaю «чулком», тяну за голову, оставляя филе целым пластом. Печень налима — источник сквалена — природного углеводорода с ярко выраженным восстанавливающим вкусом. Варю уху по методу «прохладка»: закладка рыбы при +80 °C, доведение до лёгкого вскипания, выдержка под крышкой без бурления. Бульон сохраняет прозрачность, а белок не сворачивается хлопьями.
Сезон продолжается до появления наледи-«батоги» — продольных наплывов, сигнализирующих об активной работе талого снега. В такой период ограничиваюсь береговыми жерлицами, закреплёнными на рогачах. Добыча скромнее, зато исключаю риск купания при –20 °C.
Подводя личный итог, отмечу: зимний налим вознаграждает тех, кто чтит тишину, уважает воду, соблюдает ритм луны. Ледяная ночь звучит эхом под сапогами, дыхание превращается в хрустальный дым, а в руках тяжелеет бурый бархатный долгожданный трофей.