Антон Владимирович
Середина осени встречает рыбака хрупкой прозрачностью воды и коротким дневным окном активности карася. Опыт подсказывает: хмурое небо и хрустящий иней на кромке камыша — лучшие союзники. Хищник уже ленив, зато карась включает режим калорийного запаса, подбирая питательные частицы у самого дна. Я опираюсь на этот поведенческий импульс.
Температура и повадки
Термометр на поверхности показывает 6–9 °C, а у грунта столбик держится на отметке 4–6 °C. Разница невелика, потому кормовой стол формируется прямо на дне. Карась курсирует медленно, словно старый дирижабль, реагирует на аромат муки из микронного помола ракушек и отголосок сладковатой ванили. Массовой миграции нет: рыба стоит локально, предпочитая прогретое солнечное пятно или впадину, где ил мягкий, а рогозиные корни создают сеть укрытий.
Прикормочная карта
В октябре приствольная зона кувшинки пустеет, лист утрачен. Я подаю прикормку пятном диаметром метр при помощи «сквид-боли» — жмыховой шары с каплей мелясы. В состав ввожу 40 % просеянного черного хлеба, 30 % жмыха, 20 % отрубей, 10 % мучного кокосового порошка. Такой баланс насыщает ароматный шлейф, насыщенный жирными кислотами. Добавляю три «капли» бутирокса — редкий дип, излучающий запах сливочного масла, он усиливает отклик при низкой температуре.
В прикормку вношу микродобавку «адастрин» (ферментированный жмых виноградных косточек, богатый линолевой кислотой). Термин редок на рыболовных форумах, а эффект очевиден: карась реагирует быстрее, время первого контакта сокращается до десяти–двенадцати минут. Прикормку закладываю забросом закрытой кормушки-«пули», чтобы смеси не разнесло ветром. Последующий докорм — каждые двадцать минут, объём шаров уменьшается, оставляю лишь панировочную пыль для поддержания шлейфа.
Точки октября
Сигналом к выбору сектора служит «линза серого ила». Я ищу участок, где темный ил переходит в песчаную отмель, бросаю маркерный груз, провожу «прострочку» дна, ощущая вибрации на кончике шнура. Две–три полосы такой границы — перспективно. Кромка камыша работает утром, а к обеду карась перемещается к микробровкам на глубине 1,2–1,6 м. Под вечер рыба занимает старую «панету» — котлован, образованный выворотнем дерева во время половодья.
Наживка — бутерброд «мотыль-белый опарыш». Крючок №14 (по японской классификации) скрывается полностью, жало оставляю едва видимым. Поводок флюорокарбоновый 0,1 мм для скрытности. Оснастка «ин-лайн», кормушка скользящая, груз 25 г, анкера отсутствуют: мягкая подача не настораживает рыбу. Поклёвка октябрьского карася нежная, похожа на вздох, индикатором служит гребёнка из пяти кевларовых усиков, реагирующих даже на грамм-силу.
Люблю сравнивать вечерний клёв с зажиганием фонарей в старом городском парке: сперва редкие всполохи, затем ритм становится плотным, пока темнота не погасит сцену. На финальном аккорде поднимаю трёх-четырёх «золотых» бойцов массой 600–800 г, и этого достаточно для чувства выполненной миссии. Желаю каждому рыбаку услышать тихий стук вершинки в октябрьской тишине — он звучит громче колокольни.