Антон Владимирович
Июньский рассвет окрашивает пойменную воду бронзой. Язь покидает зимние ямы и кормится вдоль подмытых корней. Лодка замирает на границе обратки, где пузырчатая рябь спорит с зеркалом. Хлёсткий клёкот рыбьих глотков под кувшинками подсказывает, что рыба поднимается за всплывающим ручейником. Пауза, тишина, лёгкая протяжка – и поклёвка напоминает удар мокрой перчаткой.
Что выдает стоянку
Плавник язя чаще высовывается там, где течение «пульсарит» — через равные интервалы ускоряется на полкорпуса лодки, затем стихает. Этот режим создают прерывистые подводные террасы. На эхолоте такие зоны выглядят как череда коротких восходящих штрихов, на ощупь — как ступени перрона. Жмурясь, я высматриваю чуть заметную масляную плёнку от раздавленных моллюсков: моллюсковая крошка служит сигналом кормёжки. Ещё одна подсказка — «сигара» пузырьков, всплывающая строго вертикально. Это язь продувает ил, извлекая личинок хирономид.
Тонкости снасти
Серьга-бланк 4–12 г с вклеенной карбоновой вершинкой передаёт осторожный шевелёж, до того как рыбина разгонит приманку. Катушка выбирается с передаткой 6,2:1 — быстрое выматывание возвращает насадку над стаей, не тревожа воду лишними всплесками. Шнур 0,08 мм, длина поводка флюора 60 см, диаметр 0,14 мм. Узел «вельтер» (виток против витка) держит рывок, когда язь делает традиционный «разворот с щёлком» — мгновенный поворот корпуса на пятьдесят градусов. Крючок № 8 по международной классификации, форма crystal: бородка короткая, жало загнуто к цевью для надёжного самоподсечки.
Подкорм и насадки
Прикормка работает точечно. Состав: 50 % жмыховой крошки, 30 % дроблёного подкаменщика, 20 % ферментированного гороха. Добавляю 0,3 г бобрового мускуса на килограмм смеси — аромат раскрывается мягче, чем ванилин, остаётся на дне дольше. Шары леплю размером с мандарин, швыряю веером по дуге. Через семь минут в воде образуется «туманная линза» — слой мутноватого глутена, отражающий свет под углом, приятным для глаз хищника.
Летняя жара делает язя капризным, поэтому чередую насадки. С утра работает пучок навозных червей, перемотанный ниткой для вышивания из хлопка — пища остаётся живой, но не сбивается при забросе. В полдень перехожу на стример-телескоп: монтаж из пёрышка крачки с люрексом, подсаженный на микроджиг-крючок. Ближе к вечерней зари вступает в дело короед-носорог, личинка пахнет смолой, что придаёт корму хвоистый оттенок. Язь берёт «на снос»: закидываю выше куста, даю приманке планировать, пока шнур образует дугу, затем выполняю хлыстовую проводку — два коротких подёргивания кистью, пауза на счёт «четыре». Этот приём имитирует рывок вылетающего из подводного туннеля подкаменщика.
Клёв продолжается, пока солнце не скроется за линией ольх. В последний час свет превращается в янтарное стекло, течение замирает, а поверхностные всплески стихают. Я поднимаю якорный грипп, гашу эхолот и ухожу, оставляя гладь разносить круги, где ещё минуту назад свинцовым копьём вспарывал воду мой июньский язь.