Антон Владимирович
Монотонный плеск кормушки по воде люблю с юности. Лещ отвечает на него так же верно, как камертон на ноту «ля». Рыба слышит все: от тональности падения металла на дно до оттенка облака прикормки.
Повадки под бровкой
Лещевые стаи движутся архибентально — вдоль нижней кромки свала, где течение вымывает ило-песчаную бархатистую дорожку. Ночью крупные особи поднимаются для пелагической миграции, днём держатся в «сорбционном окне» — слое, где кислород ила сочетается с мелким мотылём. Я снимаю первую поклёвку за пятнадцать минут до перигея лунной фазы: давление воды в пузыре меняется, поклёвка звучит как тихий выстрел по вершинки.
Летом температура воды поднимается до 22 °C, слизистый покров леща быстро ранится. Крючок №12 с микробородкой не травмирует губу, рыба уходит бодрой, не вспугивает стаю. Осенью крючок меняю на №10 — губа грубеет, сопротивление резче.
Точка безмолвной кормёжки
Прикормка без запаха кориандра пуста. Добавляю тертый курай, дающий йодистый шлейф. На килограмм базовой смеси беру: 400 г ржаных отрубей, 300 г жмыха белой конопли, 200 г просеянной глины, 100 г дроблёного перловника. Атрактив — ферментированный мотылиный ликёр (15 мл/кг). Порция летит в точку трижды: стартовый закорм, стабилизация, финальное «дожигание» на исходе клёва. Частицы глины всплывают и оседают дробью, формируя «дымный столб» — визуальный маяк для стаи.
Кормушку подбирают по коэффициенту падения: масса, делённая на площадь дна, равна 1,1 г/см2. В средней Волге оптимальная цилиндрическая 60 г при диаметре 24 мм.
Оснастка без греха
Плетёнка 0,10 мм передаёт микровибрацию, поэтому ставлю флюрокарбоновый шок-лидер 0,23 мм длиной шесть отвесов удилища. Узел «FG-cross» проходит кольца без стука. Отводной поводок «вертлюжок-тюльпан» держит снасть от перекрута. Полутораграммовый поводок 0,12 мм креплю петлёй «Duo-loop»: леска ложится параллельно, узел не загрубляет профиль.
Подсечка резкая, но не силовая. Лещ ныряет под вторую бровку, пытаясь соскрести поводок о коряжник. Удилище с быстрым строем 90 г теста сглаживает рывки, фрикцион выставляю на 0,7 кг — чуть ниже разрывной нагрузки тонкого поводка.
Когда вершинка гасит последний удар, беру подсак с ячеёй 6 мм: крупная сетка ранит слизь. Небольшая пауза — фото при лунном свечении, весы показывают 2,4 кг. Лещ блестит, словно отлит из оливы и ртути. Отпускаю трофей, волна расходится, будто махнул крылом глухой вечер.
Зимний ледостав меняет сценарий. Раттлин 38 мм с тихой камерой подбивает рыбу к лунке. Кивок из лавсановой полосы реагирует на поклёвку-всасывание. На глубине 7 м лещ берёт, когда приманка зависает три секунды. Подсекать нужно в момент едва заметного «отжима» кивка: рыба разумеет подвох и выплёвывает мормышку как горячий камень.
Весенний ход проламывает лёд: вода проседает, концентрация кислорода взлетает. Лещ врывается в протоки, где запах талого снега крепче любого ароматизатора. Использую лёгкую поплавочную оснастку: оливка 4 г, поводок 70 см, крючок №14 чёрный никель. Сигнализатор — лавсановая лента, чей кончик дрожит, будто хвост молодой выдры.
Лещ останется загадкой для нетерпеливых. Ритм без суеты, прикормка-облако, точность подачи и уважение к рыбе превращают ночь на берегу в маленькое личиколичное созвездие. Гаснущие угли костра, звон сваренного в котелке щавеля и тяжёлый бронзовый силуэт на ладони — за такие мгновения я возвращаюсь к реке снова и снова.