Когда над тайгой встаёт декабрьский пар, я выезжаю на лёд ещё в предрассветных сумерках. За спиной санки с бурами, палаткой-полусферой...

Я неоднократно вытаскивал угря из узких подводных коридоров и всякий раз поражался упругой, словно резиновой, кожей, покрытой стекловидной слизью. Тело...

С раннего детства берег реки был моим университетом. Журчащая гладь обучила терпению, хищная щука — решительности, а каждая ошибка обходилась...

Тело щуки вытянутое, словно торпеда времён Резерфорда: удлинённый каудальный стебель сужается к хвосту, большие жаберные крышки двигаются бесшумно, создавая иллюзию...

Больше двадцати зим подряд я провожу меж домами льда в поиске густеры. Скромный представитель карповых дарит деликатный, интеллигентный клёв, который...

Солнце стоит как кувалда над стеклянной гладью, теряя лучи в мареве. Карп уходит из прибрежной литорали прежде, чем детский сачок...

Судак — хищник-последователь сумерек, облюбовавший хрящеватое дно, отсыпки ракушечника и русловые уступы. На таких мелких ребрах он выслеживает раненого малька,...

Ноябрьский холод разгоняет тепловатую воду, приводя налима в тревожное движение. Ночная темень после первого ледяного дыхания похожа на подземелье, где...

Озерная акватория хранит больше тайн, чем густой туман над ранним плёсом. Делюсь личным алгоритмом поиска стоянок рыбы, адаптированным под первые...

Два десятилетия скольжу по зеркалу водохранилищ, каждый выход запоминается новым оттенком поклёвки. За годы клев проявил закономерности, которые при правильном...