Антон Владимирович
Водоём живёт подвижными рисунками течений. Я наблюдаю их, словно хирург за пульсацией артерий. Щука реагирует на мельчайшие перемены давления, освещённости, кислородной насыщенности. Посещение акватории приходится планировать по языку волн, а не по календарю. Даже легчайший ветер, повернувшийся на несколько градусов, сигнализирует: «хищница выйдет, готовься».
Точки атаки
Кусты осоки вдоль бровки, остатки коряжника, заброшенные понтоны — природные амбразуры, откуда хищница стартует. Я двигаюсь настороженно, стараясь не отдавать тени: острый силуэт на воде равен хлопку дверью в глухой ночи. Зубастая любит перехватывать добычу под углом, поэтому заброс выполняю диагонально к предполагаемому убежищу, вырезая траекторию воблера буквой «L». Во время штилей, когда поверхность гладкая, отдаю предпочтение приманкам с «куай-эффектом»: они создают едва слышный хлюп, схожий с судорожным вдохом раненой уклейки. На подтопленных грядах камыша применяю «диагональное черенкование» — приём, когда приманка совмещает короткий твич справа-слева с микропаузой, толчок идёт по линии бланка, а пауза длится три удара сердца. При такой подаче рыба перекусывает флёр без разгона: хруст, вспышка, фрикцион запел.
Оснастка и приманки
Спиннинг задаёт такт. Для прибрежных «карманов» выбираю короткий прут 1,9-2,1 м с тестом 7-25 г. Низкопрофильная мультипликаторная катушка даёт контроль над точечным забросом и мгновенным торможением шпули. Плетёнка диаметром 0,12-0,14 мм, окрашенная в болотный оливы, растворяется в мутноватом зеркале залива. Поводок — титановый, 20-25 см, класс «пружина»: он гасит рывок без ломки, не закручивается. На равнинной реке, где дистанция выстрела достигает пятидесяти метров, перехожу на строй «fast», длину 2,4 м и безынерционную катушку класса 3000. При разных глубинах использую набор «ступенчатых голов»: джиг-головка 12 г для верхнего горизонта, 22 г для ям, где пассажиром идёт холодная обратка.
Приманки делю по акустическому профилю:
— глиссирующий минноу с шариками из бериллиевой бронзы издаёт высокий тик-тик, напоминающий побег малька в панике,
— мягкий твистер из «айкуми-эластика» волнообразно двигается при минимальном подтягивании, что провоцирует пассивную щуку,
— свимбейт «секционка» передаёт сочленённый хребет раненой плотвы.
В прозрачной воде предпочитаю расцветку «прозрачный кревет», где внутренние блёстки диффундируют солнечный луч, создавая мерцание, похожее на рыбью чешую под низким углом падения света. При помутнении ставлю сочетание ультрамарин-оранж. Контраст режет муть подобно маяку в грозу, а ультрамарин не выпадает из спектра речного дна.
Поведение в холода
С похолоданием хищница скатывается в зимовальные колодцы — ямы с обратным током. Я внимательно ищу «термоклиновые ступени»: слой, где температура падает скачком, удерживает добычу, создавая столовую. Эхолот рисует границу в виде нитяных полос, напоминающих космический спектрограф. Здесь выручает вертикальный джиг. Подбрасываю балансир, выдерживаю полусекундную завись, затем удар снизу, будто молоток каменщика. В этот миг звук подводного удара сочетается с вибрацией «ласточкин хвост» хвостовой пластины, что вынуждает щуку действовать без размышлений. Лёгкий перескок свинца по глине узнаётся по глухому «тум» в руку. После поимки удерживаю рыбу в воде, фиксируя нижнюю челюсть de-hooker’ом «палисандр»: редкая порода дерева не мёрзнет на ветру, оставляя пальцы тёплыми.
Финальная фаза рывка — самый драматичный момент. Хищница частенько применяет приём «бочок-мельница»: выбрасывает корпус набок, вращаясь по длинной оси. Для смягчения нагрузки приоткрываю скобу, давая леске секунду свободного сброса. Пена стихает, и я перевожу рыбу в подсачек с прорезиненной сеткой — жабры остаются невредимыми. Если экземпляр трофейный, делаю снимок на быстром спуске, далее выпускаю. Щука возвращается в стихию, оставляя после себя круги, похожие на кольца разорванной цепочки.
Завершая вылазку, осматриваю крючья. Крючок, согнутый даже на градус, меняю без сожаления: металл однажды потерявший форму сравним с надломленным лезвием хирурга. Снасти высушиваю под навесом, пропитываю сердечники катушек маслом «низкой кинематики» — вязкость у него ниже SAE 0, смазка проникает к подшипникам через микрокапилляры, продлевая ресурс.
Поймать щуку — значит прочитать водную рукопись, заранее перевести каждый завиток. В туманном рассвете линии между сапфировой поверхностью и лёгким серебром спиннинга сливаются, будто дирижёрская палочка и партитура штиля. Я покидаю берег, оставляя шаги на растревоженном песке. Через час волна их сотрёт, но память о рывке, о скрипе фрикциона, о сокровенной беседе с хищницей задержится в крови надолго. Рыбалка питается такими мгновениями, как звёздное небо питается темнотой.