Антон Владимирович
На льду я ощущаю каждую вибрацию чутье́м ладони. Пешня передаёт звук плотности, словно стетоскоп для рыбака. Заводской инструмент звучит глухо, поэтому кую личный экземпляр, адаптированный под манеру удара и вес тела.
Выбор металла
Шестигранный обрезок рессоры 65Г храню в гараже. Углерода там примерно 0,65 %, хрома капля, марганца достаточно для вязкости. Заготовку протравливаю раствором хлористого железа: окалина вспухает «рысьей шкурой» и легко сходит щёткой. Края снимаю фаской, чтобы металл во время нагрева «не вздулся» кишками трещин.
В горне разгоняю до «вишневого» оттенка — около 870 °C. Выкладываю заготовку плашмя на наковальню и вытягиваю клин четырёхгранником. Угол затачивания держу в пределах 30 °. При такой геометрии пешня разрубает нас и не закусывает в кромку льда. Длина рабочей части выходит 140 мм, с толстой стороны оставляю буртик — упор для втулки рукояти.
Термообработка без печи
Закалка проходит в отработанном трансмиссионном масле: температура вспышки выше, чем у моторного. Нагреваю клин до 820 °C — металл тянет магнит. Через четыре секунды после выхода из горна погружаю кончик на 80 мм. Шипение стихает, масло тянется нитью «паутины» — верный признак мартенсита. Отпуск выполняю паяльной лампой: пламя держу на хвостовике, пока режущая кромка не заблестит соломой (≈ 220 °C). Такой режим прибирает хрупкость, оставляя твёрдость 52 HRC, оптимальную для льда с песчаным вкраплением.
Древко точу из ясеневого черенка. Слой годичных колец ориентирую вдоль ударной плоскости — так гасится «кусачая» вибрация. Длина 115 см при моём росте 178 см: пешня стучит рядом с ботинком, не загребая снег. Ручка утоняетcя кверху, образуя «язычок» для темляка. Вес хвостовика подбираю свинцовой вставкой — баланс лежит на ладони в 180 мм от острия.
Монтаж и баланс
На клин надеваю коническую втулку из дюраля: металл не расколет древесину при холодном ударе. Стыковочную часть обмазываю эпоксидно-каучуковой смесью — она остаётся эластичной при –40 °C. После полимеризации высверливаю сквозное окно Ø6 мм и заводской заклёпкой «отстреливаю» окончательную фиксацию.
Перед выходом на лёд проверяю резонанс: лёгко касаюсь пяткой по кромке. Правильно закалённая песня звучит звоном колокола. Глухой тон сигнализирует о микро-трещинах, такой инструмент оставляю дома.
Удар выполняют кистью, а не плечом. Острие пробуравливает снег, потом лёд. По изменению тональности знаю толщину. При 120 мм и выше звучит «баритон» с коротким откатным эхом. Тонкий лёд отвечает «тенором», вибрация уходит в рукоять, будто струна вставляется в запястье.
Уход после рыбалки просто: согреваю клин рукавицей, вытираю сухим войлоком, наношу цапон лак тонкой плёнкой, он не боится солёной воды и не оставляет запаха, отпугивающего рыбу. Раз в сезон выправляю фаску алмазным напильником — в три прохода от пятки к острию.
Пешня, выкованная под руку, работает десятилетиями. Каждый удар звучит уверенно, словно метроном охотничьего инстинкта.