Антон Владимирович
Зимний хруст льда сопровождает каждую охоту за полосатым разбойником. Я всегда сравниваю такую рыбалку с шахматной партией на морозе: стороны скрыты, доска под белым стеклом, единственный ход — балансир.
Лед и рельеф
При температуре ниже десяти градусов я ищу террасу, где глубина меняется скачком, образуя ступень в полметра. На рельефе возникают реперные точки — возвышения и коряжник, привлекающие стаю. Давление воздуха под крышкой льда ведёт себя капризно, поэтому утренняя разведка буром через каждые пятнадцать метров даёт лучший результат, чем механическое сверление сеткой. Сразу после пробного опускания эхолота цепляю флуоресцентную метку на вторую лунку, чтобы запомнить перспективный карман.
Выбор балансира
Для низкого солнца сине-серебристый окрас действует, как зеркальный свисток. Арктический перламутр отражает короткую волну, заметную окуням даже в мутной воде. Рабочая длина модели — пять сантиметров, масса — около девяти граммов. Центр тяжести смещён вперёд, инструмент описывает восьмёрку, напоминающую гонку стрекозы. Крючок-флюгер под брюшком оснащаю мохнатым кембриком цвета ржавого кирпича, он раздувается в воде и выглядит, как мантию шевелящейся рачки. Вечером перехожу на фосфоресцентный коричневый, дающий тёплый оттенок, заметный на фоне сумеречной голубизны.
Тактика игры
Первая качалка — высокий взмах до шестидесяти сантиметров, после чего кончик удилища плавно опускается на пару сантиметров ниже горизонтали, замирает на счёт «три». В такой миг балансир заворачивает внутрь дуги и зависает, словно мотылёк у свечи. Прикосновение ощущается как нежное дребезжаниеие фиброина. Подсечка короткая, кистевая. При серийной работе по активной стае я использую шахматный метод: две лунки, одна «тихая», другая «громкая». В тихой — мягкий шелест, в громкой — ударный марш. Смена ритма не даёт хищнику привыкнуть к траектории.
Леска — монофиль диаметром 0,14, пропитанный кремниевым гидрофобом. Узел «клинч» вяжу двойным витком и закрываю стяжкой из термоусадки, чтобы кристаллы льда не перерезали жилу. Будильник лёгкий, с катушкой из авиационного алюминия, курок выпускает петлю без рывков. В качестве кивка использую полумягкую пластина из лавсана, по классификации B1, она сглаживает удар при разгоне приманки.
Поклёвка напоминает поцелуй стеклянного ангела — касания почти не видно, слышно лишь еле заметный шорох по тетиве лески. В такой миг дыхание останавливается, время медлит, как лесные часы зимой.
Перед выходом проверяю толщину льда ручным спудом: два–три удара достаточно для анализа структуры. Чтобы исключить разрыв на косе, иду гусь-высадкой, посох перед собой, ремень от рюкзака свободный. На поясе — самоспас с титановыми шипами, огниво в кармане, термос с тёплым шиповником поддерживает микроциркуляцию.
Пойманный окунь держит температуру тела ниже нуля благодаря природному гликопротеину, поэтому быстро замерзает. Чтобы сохранить мясо упругим, кладу улов в капроновую сетку, присыпаю рыхлым снегом. Через час рыба звучит, как хрустальный колокольчик — показатель свежести.