Антон Владимирович
Тонкий прозрачный лед звенит под сапогами, а в пелагиали стоит холодный, уже насыщенный кислородом слой воды. В такие дни клыкастый затаивается в русловых прогалах, у коряжистых канав и на выходах из зимних ям. Пристрастие к живой рыбке возрождается сразу после первой проталины, хищник ещё не преследует стайку окунишек, а предпочитает одинокую, ослабленную уклейку, болтающуюся около донного горизонта.
Перемещения хищника
С рассвета до полудня судак поднимается вдоль бровки к мудреному илу, откуда поступает едва ощутимый вкус сероводорода — сигнал о слабой добыче. После полудня биржевые стойки смещаются к стене тростника, а клыкастый патрулирует свал, пользуясь рельефом как акустическим зеркалом. На закате зубастый вплотную подходит к торосам, где греется ручейная вода, повышающая турбулентность и притягивающая плотвичку.
Выбрал участок с глубиной 3–5 м, где дневной термоклин разделяет пелагиаль на два терраформенных слоя. Верхний слой холоднее, нижний плотнее, промежуток удерживает стойку живца, словно в кармане гравитации. Там и выставляю снасти.
Снастевой комплекс
Лунки прорубают ножом-коронкой диаметром 110 мм, чтобы не крошить хрупкую кромку. Жерлица на пластиковой стойке с фрикционом, шпуля вмещает 25 м монофила Ø0,35 мм. Флюровый лидер длиной ладонь гасит абразивный контакт с ракушечником. Грузило-оливка 12 г сдвинуто на 20 см выше тройника №6. Подвижный стопор-оливец на шнуре служит демпфером при резкой хватке.
Живец — к болевухе привязываю ряпушка, уклейку либо ёрша-горчака. Добычу храню в портативном авкалифте — термосе с циркуляцией, где вода обогащается кислороддом через мембрану роторного типа. Крючок продеваю под кожистой перемычкой ноздри: снасть не ранит рыбу, а поток через жаберные крышки кажется ей естественным течением.
Выставляю пять точек: над руслом, на свале, возле коряг, у тростника, рядом с подводной грядой ракушечника. Разношу дистанцию по диагонали, чтобы при дрейфе льда снасти не сплетались. Грузило опускаю до лёгкого касания дна, затем приподнимаю на ладонь. Стопорные узлы калибрую так, что живец дрейфует почти вертикально — приём создаёт иллюзию сонной рыбёшки.
Тактика вываживания
Флажок вспархивает не часто, но каждый подъём словно удар хлыста. Подхожу размеренно, без стука, чтобы торосы не передали вибрацию в воду. Подматываю, пока пальцы ощущают двойной толчок — затаившийся хищник развернулся, заглатывая добычу. Подсечка короткая, кистевая. В ответ чую пружинистый рывок, затем характерную спираль подъёма, когда клыкастый, попав в пелагиаль, описывает восьмёрку.
Использую приём «карусель»: ударищу даю стравить метр лески, разворачиваю катушку боком, тем самым разворачивая рыбу носом к лунке. Фрикцион настроен на 1,3 кг — значение высчитано исходя из прочности узла Uni-Clincher, проверенной динамометром. Судак оказывается в лунке головой вперёд, жабры раскрываются, создавая тягу, подобную реактивному тормозу, тут помогает рукавица из арктического неопрена, не цепляющая крючки.
Последний лед коварен. Линия припая над руслом тает быстрее, торосы становятся пустотелыми, отражают звук, словно баритовая мембрана. Двигаюсь по маршруту «ёлочка», проверяя толщину пешнёй Antares-42 с насечкой 15 мм. Рыбалку завершатью, когда поверхность начинает матово сереть: капиллярные трещины прорезают структуру льда, превращая кристаллы в решето.
Домой уезжаю с парой трофейных клыкастых, а главное — с ощущением, что мартовская тишь раскрыла ещё одну страницу дневника реки. Последний лед, словно стеклянная крышка, сохранил аромат зимы и предвосхитил громкое дыхание весны.