Антон Владимирович
Налим выбирает самые тёмные ямы под ледяной коркой, где вода шумит глухо, будто барабан под пальцами многотысячного оркестра. На таких участках я провожу долгие ночные часы, слушая вибрацию удилища сквозь слой снега.
Тяга к глубине и любовь хищника к температуре ниже четырёх градусов образуют уникальное окно активности, начинающееся сразу после ледостава. В этот период каждая поклёвка звучит как гонг, ведь налим берёт жадно, без пауз.
Повадки налима
Речной сопливец, как прозвали налима старики Поморья, ведёт сумрачный образ жизни. Днём хищник прячется под корнями, ночью выходит на мель. Ветлами (железистый секрет кожи) защищает рыбу от обморожения, позволяя охотиться при -25 °C.
Коряги с обратным течением, углубления за грядами бутового камня, старые фарватерные ямы — классические зимние стоянки. Эхолот с функцией «A-Scope» даёт ясную картину перепадов плотности донного ила, по которым определяю карманы.
Снасти и монтаж
Для ловли применяю короткое удилище длиной 60–70 см с тестом до 120 г. Кончик из стеклопластика реагирует на малейшее касание. В роли сигнализатора использую пружину-курант (витая проволока, издающая звенящее дрожание при натяжении лески).
Основная леска — шнур 0,18–0,20 мм. Поводок вяжу из флюорокарбона 0,35 мм, чтобы избежать перекусывания вибриссами налима. Крючок — кованый овнер № 1/0, оснастка «хальштос» (скользящий груз-оливка, ограниченный стопорным узлом) приносит самый стабильный контакт.
При сильном течении перехожу на монтаж «катум» — плоское грузило со смещённым центром тяжести. Такая форма держится на дне, не зарываясь в ил.
Тактика ночногоной ловли
Выход третий час темноты. Лунка прикрытая крошкой льда, над ней тлеет свеча-таблетка внутри баночки из-под сгущёнки: слабое пламя не пугает рыбу, а глаз получает ориентир. Жало крючка прячется в жаберную крышку ерша — наживка, перед которой налим теряет осторожность.
После погружения приманки выполняю серию коротких подбивок грузилом о дно. Вибрация поднимает облако ила, имитируя суету раненой живности. Пауза — десять, иногда пятнадцать секунд. Налим хватает добычу со стороны головы, поэтому подсечку делаю размашистую, работая всей кистью.
Поклёвка бурого хищника узнаваема: удилище клюёт вниз, словно кто-то с того края отверстия тянет шнур к реке. После первого рывка нередко приходит второй, ещё сильнее. Спешка губит результат, выдерживаю две-три секунды, уверенно фиксируют добычу.
Вываживание короткое. Главное — не давать рыбе развернуться в яме. Отсвет фонаря на тумане выдаёт бронзовый бок, покрытый слизью. Подъём выполняю багориком, предварительно раздвинув санки-волокуши, где приготовлена снежная постель для трофея.
Трофейные экземпляры весом свыше пяти килограммов выходят ближе к утреннему гулу промоин. Смена лунки каждые сорок минут удерживает контакт со стадом и поддерживает темп.
Соблюдение мер безопасности неделимо от успеха. Лёд толщиной менее восьми сантиметров пропускаю. На ремне висит спасалка — пара пластмассовых шипов, соединённых шнуром, способных зацепиться за кромку. Телефон лежит в гермопакете, привязанном к внутреннему карману куртки.
После завершения вылазки всегда выпотрашиваю налима до заморозки: желчь хищника быстро проникает в мышцы, прессапридавая горечь. Печень, обратная сторона медали, ценится на севере за нежный вкус и внушительный запас витамина D.
Суровая ночная река щедро платит тем, кто читает её симптомы: шорох шуги, отголосок пилы ледостава и ртутный блеск звёзд. В такие мгновения слышу сердцебиение самого течения — именно оно ведёт руку к очередной поклёвке.