Антон Владимирович
Матовый лёд уже дышит, просвет укрыт водяной пылью, а в затонах блеснёт серебро плотвы. С подъёмом кислорода рыба покидает зимние ямы, поднимается к кромке и тянется к ручьям, где талая вода несёт корм.
Где искать
Заливные луга возле старицы, проточные коридоры вдоль камыша и узкие тёмные окна у устья ручьёв дарят корм и укрытие. Лунку размещают цепочкой вдоль струи через пять-шесть шагов, проверяя высоту мутного слоя эхолотом. В облачной воде плотва держится низко, на просвете поднимается до полуметра над дном.
Оснастка
Беру кивковую удочку из графита длиной до четырёх ладоней, леску 0,08 мм и мормышку «дробинка» массой 0,15 г. Кивок из лавсановой полосы с герметичным раструбом гасит колебания и фиксирует поклёвку до касания ладонью. Крючок №18 кованый, с химической заточкой, уверенно удерживает трёхсотграммовую «сорогу».
Прикорм
Смесь готовлю так: 60 % мелкозернистого бородинского сухарика, 30 % обжаренной конопли, 10 % могильной пыли. Конопля окрашивает облако, мотыльная пыль создаёт шлейф, удерживающий стаю. Перед подачей добавляю пару капель анисового масла — аромат стремительно проходит по тёплой плёнке подо льдом.
В пасмурный день на крючок ставлю три рубленых опарыша разного оттенка, на солнце достаточно пучка мотыля. При затухании клёва применяю приём «пиявочный штрих»: половинка мелкой пиявки воспринимается рыбой как живец гаммаруса.
Проводку строю как пульсацию. Опускаю мормышку в донный ил на три-четыре секунды, затем поднимаю ступеньками по два пальца. На каждом подъёме кончик кивка дышит с амплитудой один миллиметр. Поклёвка выражается в раскачивании в гори зонт либо полном распрямлении. Не спешу подсекать, даю рыбе развернуться — губа не рвётся.
Пойманную плотву держу в прорубленном садке-мешке, чтобы жабры омывались струёй. Лунка прикрывается коркой шуги, при необходимости обновляю край ледорубом.
Потепление диктует осторожность. Толщина двенадцать сантиметров выдерживает рыболова при условии целостной структуры. Пользуюсь прибором «инжекторный морозомер»: штырь с поршнем вкалывается под лёд и по резонансу показывает гнилые прослойки. Хрупкую зону обхожу, перемещаясь с пешней-зондом.
Мартовый выезд нередко завершается шумом крыльев — под вечер стайка чирков садится рядом. Та же вода, что потянула плотву к берегу, зовёт птицу к северу. Тогда складываю удочки, слушаю ледяное покряхтывание и понимаю: круг замкнулся, новый сезон уже стучит по кромке.