Антон Владимирович
Середина января дарит хрустальную тишину, когда дыхание холода скрепляет воду в монолит. На первый взгляд зеркало льда кажется вечным, но каждый сантиметр таит отличительные знаки: сизый отблеск сигнализирует о перволёде, молочный оттенок указывает на слоистую структуру, а желтоватые прожилки выдают подпитку грунтовыми водами. Я начинаю разведку лёгким шарфом пешней, фиксируют толщину, прислушиваюсь к звуку трещины. Глухое «бум» означает плотный пласт, звенящее «тинь» – пустоты под коркой.
Безопасность льда
Пешня с карбидным наконечником при вертикальном ударе пробивает около сантиметра за раз, что даёт возможность счётчиком ходов вычислять толщину с точностью до пальца. Для уверенности я контролирую цвет кромки шурфа: лазурный тон – минимум восемь сантиметров, дымчатые края – риск для пешего перехода. На переправах использую верёвочный схватчик с двойным карабином, чтобы любой участник экипажа оставался привязанным к бережному берегу. При температуре ниже –20 °C беру тальковый порошок – он сушит буровое лезвие и не даёт образоваться «накидке», из-за которой бур перестаёт резать.
Снасти и узлы
Зимний комплект значительно отличается от летнего. Основная леска диаметром 0,08 мм тянет до килограмма благодаря полифторацильной структуре, термоупругая память отсутствует почти совсем. При ловле мормышкой использую узел «ребрач» – двойная петля, фиксируемая микро-каплей цианакрилата, коэффициент прочности падает лишь на семь процентов. В ветреный день над лункой ставлю экраны из спанбонда: материал весит граммы, зато срывы подсечки уходят. Для блёсен предпочитаю сплав «нейзельбер» – медь с никелем и цинком, в воде он отдаёт мягкий ультразвук рыбе, по данным гидрофона уровень колебаний 22–26 кГц.
Поведение рыбы
При температуре воды +1 °C энергетический обмен у подлёдной плотвы падает вчетверо, поэтому долгие паузы между поклёвками вполне нормальны. Пик активности наблюдаю в сумерках, когда фотопериод короче десяти часов, рыба поднимается к верхнему страмину, где растворённого кислорода больше. Традиционный мотыль способен перенасытить клёв, поэтому дозирую: три личинки на двадцать литров привады. Масса прикорма 150 г, жмукомер помогает выдерживать консистенцию, смесь держится столбом до полутора часов, создавая ароматный шлейф. Для окуня добавляю щепотку высушенных артемий: хитиновая оболочка шуршит по льду, вызывая хищный отклик.
При сильном ветре пользуюсь скользящей палаткой «пятиминутка», каркас складывается телескопически, ткань алова не шуршит, продолжая маскировать шум работы бура. Внутри ставлю газовый инфракалор: температура под куполом держится –5 °C при внешних –25 °C, лёд не тает, конденсат оседает на алюминиевой фольге-отражателе. В качестве сиденья беру санный ящик с пеностеклянной вставкой – материал с пористостью 95 % сохраняет тепло дольше пенопласта.
Стратегия перемещений строится по принципу «квадрата»: четыре лунки на десять метров друг от друга образуют вершины, пятая в центре. После трёх серий проводок анализирую отклик эхолота, сигнал тона 180 Гц означает одиночные экземпляры, широкий фронт 120 Гц – стая. При отсутствии отклика в двух циклах перехожу к соседнему квадрату, не теряя времени на пустые разведки.
Финальную частьь выезда посвящаю ревизии улова. Норму выбираю разумную: плотву крупнее 18 см отпускаю, оставляя генетический фонд водоёму. Повреждённый экземпляр утилизирую через шоковую ледяную ванну – мясо сохраняет свежесть дольше. Крючки проверяю калипером, жало подтачиваю японским водным камнем #6000, сырой лёд служит смазкой, абразив не забивается.
Ледяная экспедиция завершена, дневник в смартфоне хранит координаты перспективного плато, химический анализ воды, информацию о погоде и клеве. Каждая сессия, словно штрих в полярной акварели, дополняет общую картину понимания поведения зимней рыбы.