Антон Владимирович
Бурый ночной хищник из рода Lota захватывает воображение с первой встречи. Налим пахнет холодом, кожа блестит, будто нефть на снегу. Моя страсть к нему родилась у таёжных костров, где круглые камни трещали от мороза, а лёд стягивался по кромке плёсa, словно сталь в тигле.
Полярная стужа
Во время перволедья я применяю донку «чертог» – рамку из можжевелья с грузом «кобальт» не легче ста граммов. Снасть ложится у бровки, где вода держит четыре градуса. Лёд гасит шаги, поэтому иду медленно, как монах по кивоту. Прикорм – раздавленный пескарь, наполненный запахом сероводорода. Кивок едва качается, затем грянет удар: рыба втягивает добычу глубже, чем медник втягивает руду. Зубцы налима напоминают наждак, перетирающий леску при слабом натяжении, поэтому шок-лидер плету из кевлара.
Светлая вода
С уходом льда хищник выходит к устьям. Прозрачные струи подмывают коряги, под ними самцы сторожат кладку. В сумерках ставлю «вертюшки»: флурокарбоновая основа 0,4, поводок – вольфрам «рядога», крючок 3/0 с кобальтовым покрытием. Нажива – живая плотва с надрезанным хвостом: кровь струится, как ртуть в алембике. Дождевые ручьи грохочут, вызывая кормёжку. В тёплую ночь хищник способен брать каждые двадцать минут, рокот жаберных крышек ясно слышен, когда поднимаю трофей за нижнюю челюсть. В июле, при двадцатиградусной воде, налим прячется в подпорные ключи. После заката опускаю факел «кандела» из липовой смолы, свет собирает уклейку, за ней приходит бурый владыка. Удар краток, будто шаманский бубенец: гул с тяжёлым эхом.
Шелест листвы
Туманы сентября приводят к жору, сравнимому с гуннской корнацией: стремительно и громко. Я беру квок – топорок, создающий инфразвук под водой. Рокот слышен до пятнадцати метров, рыба покидает убежище. Донка с живцом работает ступенчато: метр протяжки, пятисекундная пауза, резкий рывок. Кивок тугой, как тетива татарского лука, налим бьёт хвостом в борт, будто колотит барабан ханская стража. Печень, жаренная на куртогне – железной сковороде коми охотников, – источает аромат северного шалфея и морошки.
Ловля налима строится на терпении, тишине, знании гидрологии. Запахи, фазы луны, уровень шума двигателя слагают партитуру успеха. В награду природа дарит миг, когда холодная броня рыбы переливается зелёным марганцем, а пальцы стынут под звёздами.