Антон Владимирович
Когда водоём покрывается тонкой стеклянной коркой, звук шага напоминает раскалывающийся леденец. В такие дни плотва держится ближе к береговой бровке. Я выхожу на лёд, пока солнце ещё не успело прогреть травяные пятна под прозрачной пленкой. Лёгкий ветер гонит сизый пар над лунками — словно дыхание невидимого зверя.
Повадки плотвы
Перволедная плотва оживлена, как школьники на последнем звонке. Кормовая база ещё летняя: мелкий рачок-бокоплав, личинка хирономиды. Рыба курсирует вдоль камышовой кромки, ускоряется короткими рывками, будто боится опоздать к раздаче обеда. Стоит задержаться возле любого «стола» — и поклёвки затухают, поэтому ключом к успеху выступает подвижность.
Снаряжение
Бур 110 мм с титановой шнековой трубой весит чуть легче литрового термоса. Лёд пока тонкий, потому два оборота — и вода блеснула в лунке. Будильник из карбонизированного бамбука гасит дерзкие рывки плотвы. Кивок из лавсана, вырезанный ланцетом, регистрирует колебания меньше грамма. На хлыстике трудится мормышка «скалярия» — приплюснутый вольфрамовый шар с вывернутым ушком. Флюоресцентный кембрик (трубка-приманка) задаёт акцент, напоминающий личинку подёнки. Леска 0,06 мм, пропитанная фторсополимером, не впитывает воду, поэтому на ней не образуется «маркерный лёд» — прозрачная кромка, выдающая рыболова.
Тактика
Начинаю с веерного бурения: пять лунок полукругом, каждая на ладонь дальше берега. В каждую бросаю по щепотке сухого склизиса — ферментированного опарыша, пахнущего сыром из Грана-Падано. Слизь медленно всплывает хлопьями, образуя вертикальную дорожку ароматов. Через три минуты делаю первый проход. Игру задаю дрожью пальцев: мормышка едва покачивается вокруг собственной оси. Поклёвка приходит как лёгкое замирание: кивок не сгибается, а будто замирает в изумлении.
Кормление
Через шприц-дозатор впрыскиваю под лёнку порцию микропланктона «Дафния 0,2». Плотва втягивает эту пыль жабрами. Перекорм исключён: раствор уходит столбом. После трёх пойманных рыб перехожу к следующей лунке, позволяя точке «отдохнуть». К кругу возвращаюсь, словно монах к четкам, — ритм не нарушается, и поклёвки продолжают чередоваться.
Безопасность
Тонкий лёд разговаривает языком треска. В кармане — «спасы» — шипованные рукояти, соединённые шнуром. На поясе — бросовый линь, смотанный восьмёркой. Движусь ползком, если кромка начинает темнеть. Лёгкий спасжилет греет спину и задерживает пот, что важно при длительной ходьбе по морозной паровой бане.
Финальный аккорд
К полудню прозрачный лёд мутнеет, и плотва уходит вглубь. Я складываю снасти: мормышки звенят, будто бубенчики на шеях северных оленей. Пакет шевелится серебряными боками улова — дневной итог. Пока береговое камышовое поле шепчет сырой листвой, я уже планирую очередной выход, ведь первый лёд недолговечен, как слабый свет арктической зари.