Антон Владимирович
Я родился на берегу Ангары и прожил юность среди сига и хариуса. Работал егерем, потом гидом. За годы на воде замечал, что удача любит предусмотрительных: к поклёвке приводит не только наживка, но и умение просчитывать риск. Ниже делюсь приёмами, проверенными штормами, наледью и ночными переходами.
Лед и вода
Первый сигнал тревоги — характер звона под сапогами. Звон напоминает удар по толстому стеклу — проход закрыт. При глухом «чавканье» сплавы ещё слабее: толщина меньше семи сантиметров. Беру бур-шест «жердяй» длиной два метра, сверлю серию отверстий через шаг, рисунок лунок рассказывает, где струя выточила карман. На подтопленной бровке часто висит «свечка» — столб прозрачного льда, внутри которого мерцают пузырьки газа. Такой столб выдаёт подлёдный ключ. Любое прикосновение к нему равно прыжку в полынью, поэтому обхожу сектор другой с закреплённым карабином самостраха.
При переходе через тонкую крошку я держу в руках «аусцуг» — короткий конец шёлкового троса с вибромаячком. Если случится провал, датчик подаст импульс спасателю спустя девять секунд. С терминами всё просто: аусцуг у альпинистов — выброс верёвки, здесь роль похожа.
Скользкий берег после оттепели напоминает мрамор. Беру «алтайские кошки» — клёпанные пластины с шипами. Ходьба без них превращается в экзамен, где ошибка оплачивается ключицей. Фиксирую кошки паракордом, узел «грейпвайн» держит даже в ледяной каше.
Огонь и газ
Газовая горелка на снегу порой «плевется» жидким пропаном. Это явление зовут «факельный выплеск». Чтоб не обрести пылающий рукав, ставлю картридж в теплообменник из алюминиевого стаканана, заполненного углем и обёрнутого в стеклоткань. Кипяток для чая закипает равномерно, а пламя остаётся надёжным.
В палатке пользуюсь свечой-таблеткой с фитилём из стеклоровинга. Тлеет восемь часов, выделяет скромный, но стабильный свет — отличный маркер дыхания. Если огонёк вдруг гаснет, пора проветрить — углекислый пар превысил безопасный порог. Вместе с планшеткой держу датчик СО₂ «квадролиз», он пищит при 1500 ppm. Слово редкое, значит «четырёхкратный анализ».
Техника на берегу
Мотор на лодке глохнет чаще всего из-за конденсата. Вожу с собой «сепаратор-циклон». Внутри — лабиринт, где вода отделяется от бензина центробежным вихрем. Промываю фильтр каждые десять литров топлива, и свечи остаются чистыми. Грязный карбюратор зимой нередко превращает реку в полосу эвакуации, а буксировка по шуге тяжела.
На квадроцикле устанавливаю «панцирь» — композитную защиту рычагов. При встрече с корягой она работает как ледоруб в альпинизме, принимая удар на себя. Ремонт подвески посреди тайги без освещённого бокса сродни хирургии в пещере.
Сетки, жерлицы, спиннинг — каждому виду снасти полагается своя страховка. Леска диаметром 0,12 мм рвётся при рывке щуки уже в семь килограмм. При пониженных температурах моноволокно теряет эластичность: вместо привычного растяжения получаем стеклянный обрыв. Выручают флюоркарбон с добавкой пластификатора «Сибель», разработанной для судна «Яромир», где обмерзание было критичным.
Течение чревато долгим дрейфом поплавка и потерей контакта с крючком. Я прихватываю верхнюю часть снасти «пожаркой» — тонкой эластичной петлей, уведённой в карман куртки. Любая подтяжка дублируется вибросигналом на запястье. Мелочь, а снасть остаётся при мне, даже если сон одолевает под утро.
Фауна и здоровье
Клещ таёжный активен до первых устойчивых заморозков. На костяшках пальцев ношу репеллент «кардебал», пахнущий анисом. Запах перебивает углекислоту, которую воспринимает паразит. Если укуса избежать не вышло, шприц-экстрактор с иглой-«гарпуном» вытягивает целиком голову, не оставляя хоботок. Сразу после удаления использую холод-спрей, он сужает сосуды, замедляя ток лимфы. Чем меньше лимфа, тем ниже шанс занести боррелий.
Река хранит серьёзную угрозу — лептоспира. После контакта с мутной водой застёгиваю рукава на клипсу «бластер-лок» и промываю кисти раствором хлоргексидина 0,05 %. Процедура проста, зато почки остаются в порядке.
Безопасность на рыбалке — не роскошь, а привычка, выработанная тысячей мелочей. Остро заточенный нож, запасная стропа, сухая магнезия для рук, прогретый карбидный фонарик, грамотная страховка льда — всё это превращает промысел в гармонию с рекой. Я ухожу к воде, как капитан выходит в море: проверяю, слушаю, наблюдаю. Тогда и клёв звучит иначе, и путь к дому лежит без кривых сводок о ЧП.