Антон Владимирович
Лёд едва сходит, а я уже стою у кромки, ловлю носом запах талой травы. Вода мутная, тяжёлая, но под ней просыпается «гонозомный импульс» — вспышка гормона гонадолиберина, запускающая брачную программу. Стая ещё распылена по ямам, однако слух выдает первую волнение: отдалённые хлопки хвостов, будто кто-то шлёпает мокрым ковром.
Триггеры размножения
Температура поднимается до 15 °C, гидрохимический отклик ускоряет обмен веществ, мальчики темнеют, плечи ширятся. Самки набивают брюшко икрой массой до 20 % собственного веса. В этот момент я проверяю цвет корней тростника: если ткань на срезе зеленеет, ритуал начнётся через три-пять дней. Ещё точнее говорит барометр, падение давления облегчает всплытие к верхним слоям.
Поведение стада
Сумок через протоку шумит, зовёт рыб в залитый луг. Там глубина по колено, вода тёплая, насыщена кислородом. С вечера самцы роют микрократеры грудными плавниками, разбрызгивают ил — будущие инкубаторные подушечки. Ночью слышен «чавканье»: взрослые особи подъедают водоросль, подготавливая субстрат. На рассвете начинается танец. Самка идёт первой, две-три тёмные тени прижимаются к её бокам, потряхивают корпусом, икринки летят, словно янтарная пыль, прилипают к стеблям рогоза. За час одна матка освобождает до полутора миллионов икринок. К полудню залив гудит, вода взбита до капучино, поверхность парит, будто болото дышит.
Запретный период
С середины апреля ловля закрыта: закон охраняет хрупкий театр. Я убираю снасти, беру только блокнот и окуляр. В это время узнаётся истинный характер сазана. Он забывает осторожность, держится у сапог наблюдателя. Отдельные сумки выпрыгивают на траву, когда уровень резко падает, их возвращают руками, и рыба спокойно уходит, будто благодарит. Через четыре дня из икры показываются личинки с желточным мешком. Ещё через неделю котёл жизни рассасывается, взрослые уходят к руслу, оставляя молодь в тёплых лужах.
После нереста сазан худой, словно отфехтовал дуэль. Он медленно набирает форму, берёт рачка, пиявку, молодого рачка-гаммаруса. К середине июня бок снова округляется, чешуя блестит, причёсывая летнее солнце. Тогда на воду возвращается рыболов, но память о весеннем хоре остаётся — как запах первой травы после долгой зимы.