Антон Владимирович
Каждый слой озёрной воды живёт по собственным правилам. В ясный день я запускаю эхолот и вижу на экране три ярких яруса: светлое зеркало у самого верха, пёструю полосу смены плотности и тёмный холодный объём на дне. Смена горизонта — словно переход между этажами подводного дома, где у каждой «квартиры» собственные постояльцы и вкусовые привычки. От правильного выбора глубины нить клеевой связи с рыбой натягивается или провисает.
Пронзённое солнцем зеркало
Верхний слой, эпилимнион, простирается до трёх метров. Тёплый, богатый кислородом, он хранит уклейку, жереха, щурёнка. Хищник здесь отдыхает недолго: в часы рассвета он рыскает под самой плёнкой, гоняя малька у кувшинок. Летняя утренняя рыбалка начинается со стайных всплесков — эхом отдаётся «жирующий» окунь. Я беру лёгкий спиннинг с тестом 3–8 г, привязываю тонкий флюорокарбон и щёлкаю по воде микроколеблом. Бликующий лепесток сбивает кормовую рыбку в комки, толкает её к траве. В прозрачном лучевом коридоре хищник атакует без промаха. Днём же эта зона пустеет: плёнка прогревается, растворённый кислород уходит. Тогда я перехожу к попловочной удочке, подаю комок отрубного теста с анисовым настоем — карась продолжает пастись, даже если остальные затаились.
Полоса перехода
Металимнион — чаще всего три-до восьми метров. Здесь срабатывают тактильные раздражители: колеблющиеся воблеры с высоким уровнем шума, виброхвосты с широким пятаком. Воды плотнее, температура падает, образуется пикноклин — граница резкого скачка плотности. Многие думают, что термоклин служит непроницаемой стеной, однако эхолот выводит эхо пятна под ним и над ним. Лещ, линь, крупная плотва обитают как раз в разрывах пикноклина, где температура стабильна, а концентрация кислорода всё ещё приемлема. Прикорм забрасываю «параболой» — кормушка-катапульта выбрасывает шары, чтобы они тонули по крутой дуге и не распадались раньше времени. Состав: дроблёная кукуруза, мелкая мормыш, крылатка (дроблёная куколка ручейника). Такое меню образует облако аминокислот, устойчивое к течению, и держит стаю часами. На снасти — донка-реглан: основная леска проходит сквозь скользящее грузило-оливку, стопорный бисер бережёт узел, а поводок подвижен. Рыба втягивает наживку, не ощущая противодействия, я замечаю едва уловимое колыхание вершинки, делаю подсечку.
Холодное подземелье
Гиполимнион прячется ниже восьми, а порой и ниже двадцати метров. Давление выше, свет скудеет до синей измороси, температура стоит как гранит. Здесь зимует судак, трофейный окунь, сом. Крючок доставляю через кормушку-«ракету», отщёлкивающуюся на заданном счётчиками спуска метре. Внутри — резаная тюлька, пропитанная фероомонами, образующими запаховую «дорожку». Вязкое течение у дна отсутствует, поэтому ароматное облако держится столбом, не смещаясь. На основной леске — тонущий плетёный шнур диаметром 0,12 мм, поверх него шок-лидер из аромида: он гасит рывок крупного сома. Приманка — крупная виброрана с внутренней капсулой из флуоресцентного стекла, капсула стучит, вызывая боковую линию хищника. Поднимаю приманку на полметра, затем бросаю её снова, двигаюсь ступенчато, будто шахтёр со свечой в катакомбах.
Оборудование и нюансы
Для быстрой смены глубин в лодке держу три спиннингаинга: ультралайт, медиум, хэви. Катушки одинакового типоразмера, шпули подписаны: 0–3 м, 3–8 м, 8+ м. Переброс — секунда, время на перемотку не теряется. На эхолоте выставляю «цвет на шум» — вижу даже одиночные эхота, ксилофаг (личинка жука-короеда) рисуется едва заметной точкой, но судак её распознаёт безошибочно. В сумерках выручают бейс-лайты — светящиеся трубки, вкрученные в вершинку квивер-типа. Они не слепят, зато удилище читается даже при лунном отблеске.
Повадки рыбы разнятся по сезонам. Весенний подъём донной температуры вытягивает корм к верхним слоям, и хищник следует за потоком зоопланктона. Летом картина обратная: жара гонит рыбу в «цементный подвал» гиполимниона, где стабильность ценится выше остальных ресурсов. Осенью озеро «переворачивается» — ветра смешивают столб, снимается кислородный дефицит, термическая граница исчезает, и крупный хищник выходит на мелководье. Зима снова замыкает цикл: толща под льдом выравнивается, температура держится на отметке плюс четыре.
Финальный аккорд
Грамотно выбранная глубина сродни паролю к замку. Я захожу в водоём с эхолотом, термометром-пробником и знанием по календарю суточных миграций. Заметим: сроки выхода хищника совпадают с положением удаленных фаз луны, что подтверждают мои журналы за двадцать лет. Достаточно одного неверного слоя — и пустой садок звенит льдинками. Попадание же на рабочий уровень превращает поклёвку в закономерность. Озеро даёт ответ тому, кто читает его по слоям, словно архив рукописей, где каждая страница хранит тонкий запах рыбы, мха и утренней росы.