Антон Владимирович
На льдину выхожу с первой забереги, когда утренний хруст под подошвой сменяет звонкую уверенность цельного щита. За десятки сезонов научился считывать крепость прозрачного панциря по оттенку, зернистости, температурному отзыву.
Формирование льда
Прочный лёд рождается из спокойной воды без снежной шубы. Кристаллизация идёт слоями, каждый новый слой спрессовывает предыдущий, выгоняя пузырьки. Отсюда тёмно-синяя гамма – признак плотности до 0,92 г/см³ и расчётной прочности около 75 кг/см². Молочно-белые окна содержат до 30 % воздуха, их несущая способность падает минимум вдвое. Лёд с желтизной указывает на органический ил и тепловой поток снизу.
Проверка толщины
Перед выходом забиваю пешню под углом сорок пять градусов. Один сильный удар вгоняет стальной наконечник на пятнадцать миллиметров. Если пешня не пробила пластину за три удара, слой обычно превосходит семь сантиметров – нижний порог для одиночного охотника с ружьём. Далее отмечаю линейкой: 10–12 см выдерживают группу со снаряжением, 15–17 см дают проход снегоходу, 25–30 см терпят лёгкий внедорожник. Цифры даны для однородного синего льда. При снежной корке или включениях ледохода прочность падает пропорционально доле рыхлых прослоек, вплоть до тридцати процентов.
Коварные участки
Опасность таится возле струи. Русловые ямы, ключи, водосбросы ТЭЦ поднимают тёплые слои, формируя тонкую синюху – полупрозрачную плёнку, пробиваемую даже палкой. Над тростником пластина подогревается гниющей массой, там нередко образуется «чалтык» – сетка трещин, напоминающая паутину. Мутный зыбун встречается у впадин ручьёв: вода перемешаннаяна с песком, теплоотдача возрастает, прочность падает. Избегаю промоин размером ладонь, вокруг них лёд часто скрывает «пухлый» фуз – рыхлый снежно-ледяной конгломерат.
Двигаюсь следом за пешнёй, балансируя грузом на двух точках: пятки и посох. Каждые пять шагов вкручиваю лунку ледобуром диаметром 30 мм — операция занимает секунду, отдаёт ясную цифру. Шнуровый щуп — капроновый шнур с грузом — помогает контролировать толщу без бурения: провёл вдоль стенки лунки, отмерил метку, записал.
В рюкзаке всегда лежат самоспас с «когтями» — два колышка из титана, связанные верёвкой, плюс лёгкий конец Александрова. На поясе — карабин с репшнуром, фиксирующимся за дерево или бур. При провале работаю по схеме: раскинув руки, ложусь на живот, извлекаю когти, ввинчиваю в кромку, выталкиваю тело ногой, не поднимаясь. Затем ползу к берегу по прежнему следу, распределяя массу максимально широко.
Группа идёт цепочкой с интервалом пять метров. Каждый держит страховочную верёвку в руке, карабин готов к сбросу. Палки-лыжи полезны для распределения нагрузки при локальном проломе.
При оттепели прочность резко деградирует. Достаточно трёх суток выше нуля, чтобы внутренняя капиллярная сеть превратилась в «жучку» — структуру с водой в канальцах. Лёд ещё выглядит целым, однако звучит глухо и пахнет озоном. Пешня проходит его за удар-два. В такие дни ловлю с берега.
В конце марта встречается «свечка»: столбики кристаллов стоят вертикально, соединённые тонкими перегородками. Нога гребёт шумный снег, будто ходишь по сахарному песку. Подобный панцирь разрывает сам себя под собственным весом. Даже десятьь сантиметров «свечки» не держат мужчину.
Для вычисления граничной нагрузки применяю эмпирическую формулу Кузьмина: R = k × h², где R — расчётная масса в килограммах, h — толщина в дециметрах, k для синего льда равен 30. Таким способом легко проверить, выдержит ли площадка трактор либо аэросани.
Бархатный снег отгораживает слух, треск порой не слышен. Задача — наблюдать рисунок трещин: радиальные «лучи» дублируются концентрическими дугами, сигнализируя разгрузку. Лёд, сохранивший упругость, отзывается высоким писком, рыхлый отдаёт низом.
Хорошая рыбалка начинается с уверенной опоры. Кристалл под ногами не прощает доверчивости, но уважает аккуратный шаг, регулярный замер и запасной план спасения.